Щелчок тумблера — и мощный галогеновый прожектор выхватил из темноты пылинки, танцующие в холодном свете. В этот же миг над верстаком материализовалась Мири, на этот раз в образе безумного профессора с всклокоченными волосами и в огромных очках, сползающих на кончик виртуального носа.
— О, принесли нашу маленькую коробочку Пандоры! — Искин радостно потерла ладошки, проецируя вокруг нас каскад голографических чертежей, которые выглядели как кошмарный сон чертежника. — Роджер, показатели фона внутри просто зашкаливают. Если мы сейчас откроем эту крышку, есть шанс, что нас затянет в параллельную вселенную, где все говорят на языке налоговых деклараций.
— Не каркай, Мири. Нам нужно всего лишь откалибровать её под новые частоты переданные Эфиралами, — я выложил на пластину свой верный паяльник и набор отверток. — Без этой штуки весь имперский флот будет выглядеть как кучка мишеней в тире Короля Пыли.
Вскрытие корпуса «Черной Коробки» напомнило мне попытку разделать консервную банку, которая в ответ пытается откусить тебе пальцы. Защитные пломбы сопротивлялись, выбрасывая снопы искр, но мой многофункциональный нож, модифицированный на Тортуге, справился с задачей. Когда верхняя панель наконец поддалась и с шипением откинулась, в лицо ударил запах озона и чего-то древнего, напоминающего сушеную лаванду и паленую пластмассу одновременно.
Внутри царил хаос. Линцы, которые мы добыли на планете Древних, переплелись с грубыми имперскими шинами питания, создавая жутковатый биомеханический салат. Я сразу увидел проблему, три центральных контакта просто испарились, превратившись в черные кляксы на текстолите.
— Видишь это? Король Пыли уже пытается дотянуться до нас через свои подпространственные бэкдоры, — я указал на оплавленные края. — Устройство ловит помехи от Цитадели еще до того, как мы совершили прыжок.
— Роджер, если ты сейчас начнешь перепаивать это без заземления, мы поджарим всю систему связи корабля! — Мири в панике замахала руками, увеличивая масштаб микросхемы до размеров обеденного стола.
— Спокойно, детка. Я спец в контактах такого рода!
Работа пошла медленно. Я затаил дыхание, манипулируя микропаяльником с точностью нейрохирурга, находящегося под обстрелом. Каждый контакт требовал ювелирного подхода. Чуть перегреешь и древний кремний превратится в бесполезный шлак, недогреешь, и сигнал заглохнет в самый неподходящий момент. Мири постоянно корректировала фокус голограммы, транслируя мне данные о температуре ядра и уровне эфирного напряжения, который скакал как сумасшедший.