На мостике наконец-то прорвало плотину. Кто-то начал смеяться, сначала тихо, потом всё громче, пока весь зал не заполнился истерическим хохотом людей, которые чудом избежали гибели. Офицеры обнимались, тактики хлопали друг друга по спинам, а Адмирал Ганс просто закрыл глаза и тяжело вздохнул, кажется, впервые за последние сто лет позволив себе расслабиться. Мы выстояли. Сектор Омега-7 был спасен, Имперский флот уцелел, а я… ну, я официально стал владельцем самого большого куска «бесхозного мусора» в истории человечества, хотя вряд ли этот «мусор» захочет в ближайшее время возвращаться за своей регистрационной карточкой.
— Ну что, Капитан Изолента, каков наш следующий шаг? — Мири подмигнула мне, возвращаясь к своему обычному золотистому облику.
— Для начала, Мири, я хочу в душ, — я с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как каждая мышца протестует против пережитого стресса. — А потом… потом нам нужно как-то объяснить всем этим людям, почему они теперь обязаны мне ящиком пива за спасение их накрахмаленных задниц. Кажется, это будет самым сложным этапом нашей миссии.
Я посмотрел на Эльзу, которая всё еще стояла у своей консоли, глядя на меня со странным выражением лица — смесью ярости, облегчения и чего-то такого, что я не решился классифицировать в присутствии Адмирала. Она поправила воротник, бросила на меня быстрый взгляд и едва заметно кивнула. Ну что ж, кажется, мой статус «мусорщика» сегодня претерпел серьезные изменения. Но прежде чем я успел что-то сказать, Адмирал Ганс снова обрел свой командирский голос, хотя и с легким оттенком недоумения.
— Отставить смех! — рявкнул он, хотя в уголках его рта всё еще дергалась улыбка. — Всем постам, начать перегруппировку. Связаться с уцелевшими. И… кто-нибудь, найдите этому парню чем перекусить. Кажется, он заслужил нечто большее, чем сублимированные водоросли.
— Я справлюсь, Адмирал Вэйн, — вперед вышла Эльза.
Дверь личной каюты майора Эльзы Штерн зашипела, отодвигаясь в сторону с таким звуком, будто сам флагман «Гнев Императора» тяжело вздохнул от облегчения, а может и от глубокого разочарования. Я буквально вывалился в стерильный, залитый холодным светом коридор, чувствуя, как подгибаются колени, а в голове крутится безумный микс из имперских маршей и звуков лопающихся пузырьков шампанского. Мой верный, старый комбинезон, видевший лучшие времена на свалках Целины, с безбожно оторванным воротником, одной порванной почти до колена штаниной, наконец то сменился на новенький, только что со склада комбинезон техника линкора. Но главное, теперь всё это казалось совершеннейшей чепухой по сравнению с тем ощущением абсолютного, концентрированного триумфа, которое распирало меня изнутри.