— Капитан Изолента снова в деле, — ехидно прокомментировала Мири. — Расслабься, Роджер. На Тортуге уважают только два языка, язык кредитов и язык силы. Кира только что бесплатно перевела нашу визитку на второй вариант. Смотри, даже тот громила с плазменным резаком у входа в переулок решил, что ему срочно нужно пойти и купить себе пару крыс на перекус.
Мы свернули в узкий технический проход, где освещение сводилось к редким искрам из оголенных проводов. Здесь было тише, но гораздо опаснее — именно в таких местах на Тортуге решались вопросы жизни, смерти и перераспределения собственности. Я видел камеры слежения, которые провожали нас своими красными зрачками-объективами. Это были глаза Картеля, глаза Баронессы Уллис. Они уже знали о нашем прибытии, и я кожей чувствовал, как ситуация накаляется.
— Мы почти на месте, — я остановился перед массивной дверью из затемненного титана, над которой горел скромный, но очень дорогой знак в виде золотой короны, скрещенной с костями. — Мири, проверь наши коды доступа. Нам нужно зайти туда как деловым партнерам, а не как смертникам.
— Коды подтверждены, Роджер. — Голограмма Мири на долю секунды возникла в моем поле зрения, сменив пиратскую шляпу на строгую фуражку офицера безопасности. — Но имей в виду, за дверью нас ждут три боевых дроида серии «Центурион» и пара турелей, которые явно настроены не на дружеские обнимашки. Будь паинькой, не пытайся шутить про ее прическу или количество имплантов.
— Когда это я неудачно шутил? — я поправил воротник, стараясь унять дрожь в руках. — Кира, капюшон пониже. Сейчас начнется самое веселое. Главное, не стрелять первым, если только они не начнут предлагать нам чай с цианидом.
Двери начали медленно разъезжаться в стороны с тяжелым гидравлическим гулом, открывая вид на роскошный, по меркам этой дыры, вестибюль. Воздух здесь был стерильно чистым, а на стенах висели настоящие картины, что вне планет считалось признаком запредельного богатства. Охрана в виде массивных дроидов со спаренными пулеметами вместо рук не шелохнулась, но я чувствовал, как их сенсоры ощупывают нас, ища любую зацепку, чтобы нажать на гашетку. Я сделал глубокий вдох, шагнул внутрь и приготовился к самому сложному блефу в моей жизни.
Подъем в лифте на вершину шпиля Баронессы напоминал полет на ракете, которую заправили не топливом, а чистым адреналином и плохими предчувствиями. Пока кабина неслась вверх, за панорамным стеклом разворачивалась панорама Тортуги-9, от которой у любого нормального человека случился бы приступ агорафобии, смешанный с тошнотой. Станция выглядела как гигантский металлический салат, в который вместо зелени накрошили старые дредноуты и неоновые вывески. Мири в моем наушнике вела себя как заправский гид из ада, подсвечивая наиболее злачные места и комментируя количество нарушений техники безопасности на квадратный метр.