Кира подошла ближе, и я почувствовал, как она напряжена, словно сжатая пружина, готовая распрямиться при малейшей угрозе. Ее глаза под капюшоном внимательно сканировали палубу, отмечая огневые точки, количество противников и кратчайшие пути к отступлению — старые привычки биокомпьютера оказалось не так-то просто заглушить. Гвардейцы не сводили с нее прицелов, и я почти физически ощущал их недоверие к моей таинственной спутнице в помятом плаще.
— Спокойно, принцесса, — тихо сказал я ей.
— Я спокойна, Роджер. — ее голос прозвучал очень низко.
К нам направился офицер, чья выправка могла бы послужить эталоном для производства стальных ломов. Его мундир выглядел настолько безупречным, что, казалось, пыль аннигилировала еще на подлете к ткани, а на лице застыло выражение глубочайшего презрения к окружающему миру в целом и к нам в частности. Он остановился в пяти шагах, брезгливо прищурившись, и его взгляд медленно пополз по корпусу «Странника», задерживаясь на самых вопиющих инженерных решениях.
— Это… это ваше транспортное средство? — выдавил он наконец.
— Моя гордость и радость, господин офицер! — я постарался придать голосу максимум бодрости, хотя внутри все сжималось. — Исследовательский корвет, индивидуальная сборка, авторский дизайн. Видите вон те синие полоски на стыках пилонов? Это высокотехнологичный армирующий полимер, в простонародье, синяя изолента. Фундамент мироздания, между прочим! Без нее эта птичка рассыпалась бы еще на взлете, а так, летает лучше вашего новенького пластика.
Офицер посмотрел на кусок изоленты, который сиротливо развевался на ветру от вентиляции, и я готов поклясться, что услышал, как в его голове со звоном лопаются последние шаблоны воинского устава. Он перевел взгляд на мои грязные руки, на помятую физиономию и на таинственную фигуру Киры, после чего издал звук, средний между вздохом и стоном умирающего аристократа. Стало очевидно, что появление такого «экипажа» на борту флагмана империи — практически личное оскорбление для всей его карьеры.
— Чудовищно. Просто чудовищно. — констатировал он.
— Зато эффективно! — я широко улыбнулся.
Я чувствовал себя совершенно чужим в этом царстве хрома, лазера и дисциплины, словно не лейтенант-механик, а засланный казачкок со свалки. Память услужливо подбрасывала картинки с Целины. Горы ржавчины, запах горелого пластика и вечная борьба за выживание среди отбросов цивилизации. Здесь же все казалось настолько правильным и предсказуемым, что мне хотелось что-нибудь сломать или хотя бы громко выругаться, просто чтобы нарушить эту звенящую тишину имперского порядка.