— Слушай, красавица, давай просто поговорим! — я попытался придать голосу максимум миролюбия, уворачиваясь от удара ногой.
— Гр-р-а-а! — ответила она, и в этом звуке было больше от зверя, чем от разумного существа.
Похоже, дипломатия сегодня была не в чести, а мои попытки завязать диалог только еще больше её злили. Энергия, выплескивающаяся из развороченной криокапсулы, начала бить по бортовым цепям «Странника», создавая в трюме настоящую электрическую бурю. Лампы аварийного освещения лопались одна за другой, осыпая нас дождем из стеклянной крошки, которая в невесомости превращалась в облако сверкающих кинжалов. Каждый импульс из капсулы отдавался дрожью в самом корпусе корабля, будто судно пыталось стряхнуть с себя нас обоих, как назойливых насекомых.
Я заметил странное, пульсирующее свечение в её глазах, которое становилось всё ярче с каждой секундой.
Это был свет её собственной нейросети, которая вошла в какой-то дикий резонанс с бортовым компьютером моего корабля. Воздух вокруг неё начал мелко вибрировать, а её волосы поднялись дыбом, окутанные ореолом синеватых разрядов, похожих на огни святого Эльма. Она замерла в воздухе на мгновение, и в этот миг я понял, что всё наше положение стало не просто опасным, а терминальным. Связь между её аугментациями и системами «Странника» устанавливалась прямо на моих глазах, превращая трюм в огромный конденсатор, готовый взорваться в любой момент.
— Мири, она подключается к нам! — заорал я, чувствуя, как волосы на моих руках встают дыбом.
— Я вижу! Роджер, её код… он пробивает мои брандмауэры, даже с усилением от нейроядра, как бумагу! — голос Мири дрожал от неподдельного испуга. — Она не просто боец, она живой ключ!
Обстановка накалялась быстрее, чем активная зона реактора при потере теплоносителя, и я понял, что если сейчас не разорву этот круг, нас просто испарит. Электрические дуги начали танцевать между её пальцами и ближайшими терминалами, выжигая платы и превращая высокотехнологичное оборудование в груды бесполезного пластика. Весь трюм содрогался от мощных импульсов, которые теперь следовали один за другим, заставляя обшивку стонать под невидимым давлением. Я сжал свой ключ покрепче, понимая, что следующий её прыжок может стать последним для нас обоих, и в этом уравнении у меня слишком много неизвестных переменных.
Моя «ласточка», мой верный «Странник», который я по винтику собирал на свалках, зашелся в предсмертной конвульсии, свет ламп из тревожно-оранжевого превратился в ослепительно-белый, выжигая сетчатку, а динамики оповещения выдали такой ультразвуковой визг, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Это был настоящий цифровой экзорцизм, когда две несовместимые сущности пытаются запихнуть друг друга в один и тот же сектор памяти, не считаясь с потерями среди мирного населения в моем лице.