– Надеюсь, ты тоже веришь? Не меньше, чем она, – прошептала я.
– Верю, Крис. Поэтому я здесь. Как только мою кандидатуру одобрили, я каждый день без отдыха делаю все, что от меня зависит. Но мы все понимаем, что можем вернуться ни с чем.
Понимаем. От этого было тяжело и горько.
– Останься со мной, – попросил Дикксон, и я поняла, что никуда не уйду.
Хотя бы сегодня.
Наутро, прежде чем убежать к себе, я воспользовалась очистительным отсеком Дикксона. Командованию полагались те же две минуты на душ, как и остальным членам экипажа, но Раст уверил меня, что спокойно освежится через двадцать минут, когда снимется блокировка. Я не стала отказываться.
Вода на «Страже Небес» очищалась квантовыми нанофильтрами в несколько ступеней; помимо этого осушительными установками собирался конденсат, извлекая лишнюю влагу из воздуха. Потери воды на крейсере стремились к нулю, но в космосе берегли ресурсы, особенно в дальних полетах, и применяли автоматический контроль для избежания нерационального использования.
Я вышла из душевой трубы и в задумчивости посмотрела на две зубные щетки, висящие в стерилизационном контейнере. Вчера новую мне выдал Дик. Да, он уже оставался у меня тогда на Арктуре, но между нами было все иначе. Моя щетка здесь и ночевка в капитанской каюте в объятиях Дикксона были куда более интимными, чем просто секс. Которого у нас не было прошлой ночью.
Вчера мы провели время за звездными картами и разговорами, Дикксон два раза отлучался по неотложным делам, но довольно быстро возвращался. Ужинали мы тоже у него, Раст прихватил контейнеры с едой из столовой.
А потом пили ягодный чай. Дик оказался запаслив, из ниши для хранения провизии извлек шоколадные драже и контейнер с темно-красными гранулами. Все с Земли. Под рассказ Дикксона о его недавней поездке в столицу Альянса я смотрела, как в воде растворяются темно-красные гранулы, отдавая ей цвет и яркий вкус свежих ягод, и думала о доме и своей семье. Мы не виделись несколько лет, и когда встретимся снова, было известно одному лишь Космосу. Нельзя было недооценивать сложность и опасность нашего путешествия. Я не могла ни слова сказать им о червоточине, деталях миссии и дороги в… мы и сами точно не знали куда. Что нам было разрешено – это связаться с родными перед гипобиозом и после, и предупредить, что следующий сеанс будет после завершения миссии.
Спать улеглись уже далеко за полночь.
– Я рад, что ты здесь, – сонно пробормотал Дикксон и сжал меня в объятиях прежде, чем мы уснули. Я была с ним полностью согласна.