На следующий день мы с Аней поехали за Виктором. Выписка прошла быстро и буднично, хотя я заметила, как несколько молодых врачей и медсестер с любопытством посматривали на нашего «чудо-пациента», иногда даже задавая вопросы о ходе лечения. Виктор, одетый в купленные нами удобные брюки и рубашку, держался с привычным достоинством.
Мы привезли его в квартиру Ани. Для него освободили маленькую гостевую комнату. Аня, с ее практичным умом, уже закупила все необходимое, обеспечив его одеждой, книгами, предметами гигиены.
Виктор молча осмотрел свое временное пристанище, кивнул и сказал просто:
— Очень уютно. Благодарю вас, Аня.
Его способность принимать любые, даже самые странные обстоятельства, не теряя при этом собственного достоинства, снова поразила меня.
Мы устроились. Жизнь вошла в новое, временное русло. Утром мы пили кофе, завтракали под телевизор с фильмами. Я следила, чтобы он делал легкие упражнения, предписанные для реабилитации. Днем иногда занималась заказами на мазь — поток, к счастью, немного поутих после первого ажиотажа, и я могла работать размеренно, экономя драгоценные опалы. Вечера мы проводили втроем: Аня рассказывала о своей работе в IT-компании, я осторожно делилась воспоминаниями о Лунной Даче, а Виктор больше слушал, впитывая информацию о новом мире, иногда задавая точные, продуманные вопросы.
Это была мирная, почти идиллическая передышка.
Именно в один из таких вечеров, когда в квартире воцарилась тишина — Аня засыпала перед телевизором в гостиной, Виктор ушел в свою комнату читать, — со мной и случилось то, чего я никак не ожидала.
Я сидела в своей спальне, укутавшись в плед, и просто смотрела в стену, пытаясь заглушить тягостные мысли чашкой уже остывшего чая. Внезапно воздух передо мной замерцал. Не ярко, не как при появлении феи-крестной, а слабо, словно сквозь толщу воды или туманное стекло. Картинка дрогнула, поплыла, и я увидела… их.
Кассиан и Артур Логан. Они стояли в незнакомом мне кабинете, но выглядели… призрачно, полупрозрачными. Их фигуры мерцали, как изображение на плохо настроенном телевизоре. За их спинами угадывались очертания книжных шкафов и массивного стола, но всё было лишено четкости, цвета, будто подернуто серебристой дымкой.
Я вскочила, сердце бешено заколотилось, толкая кровь к вискам. Это не было галлюцинацией. Я чувствовала — нет, я знала — что это реальная связь, пусть и хрупкая, призрачная.
— Элис? — голос Кассиана прозвучал прямо в моей голове, знакомый, низкий, но лишённый обычной уверенности, дрожащий от напряжения. —Ты? Это… действительно ты?