– Я тебя сколько раз предупреждал, Злата?! Просил, умолял, настаивал удалить твой блог, – устало пробормотал декан.
– Но свобода слова и мои права…
– Саморуков – член попечительского совета. Что бы ни сделал его сын – не нам судить. Тем более, что доказательств у тебя и нет. Одни только домыслы. А это скорее клевета, и за нее статья светить может.
– И что теперь? Мне встать на колени посреди площади и сказать “Стасик Степашкович прастити не губити дитяти безголовое”?
– Забрать документы, – резко оборвал мои речи Колобок. – И блог удалить. Сегодня же.
Хотела сразу же возмутиться, но мужчина не шутил. И, похоже, выбора у меня не было.
– Да я же… Да как же…
– Лучше сама. Тогда, может через год, или лучше три, придешь назад, попробуем тебя восстановить, хотя бы на платное, – тихо произнес мужчина. – Или приказом выкину, но там и другие лица могут подключиться.
Стасик – ты болвасик. Не дала тебе одна, попробовал силой взять другую, а по итогу прилюдно спарился с третьей, дочуркой папочкиного конкурента, так сказать. И Саморуков еще толкал за семью, за целомудрие… Тьфу ты. Разве можно было пройти мимо подобного плевка в сторону общества?!
Мда, то–то матушка обрадуется, когда еще один рот в дом родимый воротится… Четыре года назад я удрала не просто из деревни. Я покинула родные пенаты, дабы не стать дояркой, чтобы приносить доход в семью. В городе училась и жила за стипендию и подработки. И нормально ж все было! Если бы не эти ссс… Саморуковы.
Встречать Новый год на вокзале решительно не хотелось, поэтому я прикинула, что, все–таки, стоило бы съездить на побывку домой. Глядишь, по мне там успели соскучится за четыре–то года, и на мороз не выставят.
Однако, на вокзале меня ждало разочарование: ближайший билет через четыре часа. Добираться в родные места – еще плюс шесть. И еще два километра от станции через заснеженный лес. Итого: аккурат под бой курантов Снегурочка воротится в дом отцов.
Ладно. Выбора все равно не было. Ведь то малое число моих подруг и знакомых, которое было – все из общаги, куда мне ход был закрыт. Найти ночлежку в такой день – сродни клубники под снегом, – что–то нереальное.
Прошлась по зданию вокзала, чтобы убить время, да прикупить младшим каких недорогих сладостей да сувениров. Родителям взяла шампанское и палку колбасы, как вклад в застолье. И мешочек мандаринок.
Бросила взгляд на часы – прошло лишь двадцать минут. Ну ладно. Опустив все свои сумки около ближайшего сидения в зале ожидания, рухнула на жесткую пластмассу и стала медленно моргать, пока… не провалилась в сон.