Впрочем, мужчина не обманул. Мои ноги лежали у него на спине, а руки сильнее прижимали блондинистую голову к моему лону. Я думала, что уже все знаю, но нет. Медленная, неторопливая пытка, сводящая с ума, заставляющая трепетать перед каждым движением проворного языка, доводила до безумия. Я и плакала сквозь крики, и кричала сквозь слезы – настолько хорошо мне было.
Наконец мое тело окончательно скрутило в тугой узел, который взорвался, унося меня в бездну вроде бы знакомых, но совершенно новых ощущений. И не только где–то внизу. В висках стучало, в глаза плесали разноцветные пятна, а голос и вовсе сел.
Настолько потрясающе я себя еще не ощущала никогда. И тепло, которым вновь было окутано мое естество, только усиливало это послевкусие.
А затем наступила боль. Острая, жгучая, сильная. Только я не могла кричать, или даже пошевелиться. Лишь слезы брызнули из глаз.
– Тшш, маленькая моя, – пробивался сквозь вату в ушах успокаивающий шепот. – Больше больно не будет, обещаю.
Нежные, осторожные поцелуи мягко собирали влагу со щек, пока я осознавала происходящее.
Там, откуда шла боль, было тесно. Непривычно и как–то странно. А еще мне было немного тяжело, потому Максим лежал на мне. С удивлением подняла веки. Надеждин внимательно всматривался в мое лицо.
– Мы… я… – язык заплетался, не позволяя выдать мысль.
– Теперь ты женщина, – едва заметно улыбнулся блондин. – Моя.
Его губы снова накрыли мои. И теперь, пожалуй, я могла назвать этот поцелуй по–настоящему взрослым, потому что боль отошла на задний план, а мужчина уносил меня вместе с собой в пучину совсем других ощущений.
Конец