А Надеждин… Этот мужчина не просто с гордостью носил свою фамилию, но и полностью соответствовал ей, судя по всему. Наша Надежда… Их. Не моя. Не мой.
Теплая большая ладонь осторожно легла мне на лицо, вынуждая поднять взгляд на своего хозяина.
Внимательные светло–голубые, словно ясное небо в очень морозный день, глаза были полны непонятной мне решимости. Наши немые гляделки не походили на молчаливую перепалку или какое–то противостояние. Нет.
Каждый из нас уже все для себя решил. И внутри себя прекрасно ощущала тяжесть от принятого варианта развития событий. Возможно, я бы подумала над этим еще, если бы моих губ не коснулись Максимовы.
Я не могла не ответить взаимностью. Хотя этот поцелуй не нес в себе похоть, скорее – обещание. Обещание того, что пусть хоть земля разверзнется, этот мужчина сделает меня наконец своей. Пусть и не прямо сейчас.
Глава 22
Казалось, я тонула в бескрайних голубых омутах. И мне чертовски нравилось это. Особенно, одновременно интимная и такая нежная близость между нами. Теплая ладонь, которая грела щеку, дарила не только легкое возбуждение, но и полнейшее спокойствие, обещая защиту от всего мира.
Глупо. Я в принципе перестала считать себя умной, оказавшись рядом с блондином…
– Максим Александрович! – раздался робкий голос за дверью. – Там это, человеку плохо. А трезвые руки, в смысле мозги только в нашем отделении остались, – виновато тарахтела Нина Павловна.
Я прекрасно понимала, что кто бы сейчас не оказался перед лицом блондина, он бы все равно выбрал пациента. В этом весь Надя, до мозга костей в работе.
Тем не менее, мои зацелованные этим невозможным мужчиной губы сами собой растянулись в улыбку, добрую, чистую, искреннюю.
Потому что я вдруг поймала себя на мысли, что не видела, пожалуй, ни одного человека, который бы так же любил свою работу. И мне вдруг захотелось найти свое место в жизни, как это сделал Макс.
– Сейчас подойду, – чуть помедлив, как–то устало отозвался Надеждин, продолжая смотреть в мои глаза. – А потом мы напьемся, – вдруг лукаво улыбнулся и подмигнул мне так задорно и по–мальчишески, что наша разница в возрасте стерлась напрочь. – Чтобы и нас никто не тревожил. А пока я могу тебя попросить кое о чем?
Я хотела ответить, что готова сделать все что угодно, и не только из благодарности за мое спасение. Почему–то на подсознательном уровне, во мне крепла уверенность в том, что Максим никогда не причинит мне вреда. Не зря же мое тело выбрало его… Да вот только язык, как назло, который хранил на себе вкус недавнего поцелуя, никак не хотел шевелиться.