И тоже пьёшь когда-то до упада.” (с.)
(Примечание автора: слова из песни исполнителя Александра Новикова, “Вези меня извозчик”)
Ну а что, на руках у голого и возбужденного мужика, горлопанить шансон – самое то. Тем более, никакая Нина Пална еще раз не рискнет нарушить наш покой.
– Ну сколько можно шуметь?! – прилетело, откуда не ждали. От соседей. Потому что в нашу палату вероломно, без стука и прочих прелюдий, вломился тот самый Степан КакЕгоТамович. – Здесь люди отды… Ой!
– Ой! – отозвался мой Надеждин, не выпуская меня из рук. И от этого коротенького и такого простого с виду междометия, даже мне стало не по себе. Потому что голос прозвучал настолько жестко и многообещающе, что незваный гость уже мысленно заказал себе ящик два на полтора, двоих с лопатами, и еще шестерых, чтобы донесли, а сам мысленно простился с жизнью. – Вон! – когда накал в помещении достиг предела, громко гаркнул Максим и, шепнув мне “ушки прикрой, малышка”, добавил во всеуслышание: – Если еще хоть одна падла увидит голой мою женщину, Новый год встретить не успеете!
Мамочки! Как же это приятно! Быть Его женщиной! Хотя бы только на Новый год.
– Ладно, – ткнувшись носом в мою макушку, – я все равно планировал тебя кормить. Силы тебе еще понадобятся, – многообещающе пробормотал Надеждин, осторожно опуская меня на кровать.
Какой же кайф наблюдать, как голый мужик ходит! И я рассмотрела все детали! Включая шикарную задницу. Где–то читала, что мужчины с качественной жопкой в сексе просто боги. Впрочем, в блондине я итак не сомневалась.
Однако, когда буквально пару минут спустя, он вышел из санузла полностью одетый и держал в руках вещи для меня, я ощутила маленький такой укол разочарования. Легенького совсем.
– А мы потом останемся здесь? – с надеждой спросила у блондина.
– Ты. Если захочешь, – чуть замявшись, ответил он.
Эх. А счастье было где–то рядом.
Глава 18
Максим
Я был не просто раздражен, а необычайно зол! И не потому, что адски болел член от неукротимого желания сделать своей одну блондинистую девочку.
И даже не из–за того, что нас дважды, как бы, прервали. Минимум два человека лицезрели нас с Кошкой голыми. Ну, ладно, Ее я прикрыл, как мог.
Нет. Все не то. Я облажался. Снова. Едва начавшая разгораться в бездонных светлых глазах, которые меняли свой цвет в зависимости от настроения их обладательницы, искра потухла.
Не сразу сообразил, что сделал не так. Следовало объяснить, что даже в условиях пустого (практически) отделения, и моих широченных полномочий внутри клиники, мне не следовало надолго покидать свой кабинет.