“Наша Надежда”, – мысленно повторила. – “А что, звучит вполне приободряюще. Просто так людей не возносят, в конце концов. Может и мне… понадеяться?”
Глава 8
Предварительно усадив меня на уже хорошо знакомую кушетку, Максим Александрович снова что–то влил мне в рот, и меня повело так, что на сей раз я легла без посторонней помощи. Точнее – рухнула. И все, картинка погасла.
Когда вновь “включили свет”, мой мозг тарахтел прям очень туго. Не с первой попытки я не только смогла идентифицировать себя, как человека, ну или пьяное подобие на оное, но и вспомнить, как и куда я попала.
Судя по всему, великий и ужасный доктор ускорил, а тем самым, и усилил, мое похмелье.
Тело с трудом поддавалось управлению. Меня порядком мутило и пошатывало, а голова была тяжелой. Мужчина, именуемый в народе “Наша Надежда”, судя по всему, ушел–таки по зову Нины Павловны экстренно кого–то проведать. Ну да, чего там, не пьянь же ему сторожить.
Однако, моя идея отблагодарить благодетеля никуда не исчезла. Поэтому, несмотря на все тяготы последствий приема “живой воды”, решила не терять времени даром.
На чем я остановилась в прошлый раз, память не сохранила. А посему, дав себе мысленную оплеуху, пробубнила вслух считалочку из детства.
– Дуб, орех или мочало, начинаем все сначала, – и, хотя я была уверена в том, что вспомнила что–то неправильно, но излишне думать больная голова не хотела.
План–банан. Заново. Медленно обшарив обитель заведующего (о чем гласила табличка на столе), так гостеприимно оставившего меня в собственном кабинете, не придумала ничего лучше чая. Как раз, полный чайник уже покоился на подставке, а две кружки призывно поглядывали на него. Ну и по сторонам, когда же их кто–нибудь соизволит наполнить.
Прекрасно. Тем более, что я и сама – “хочу чаю, аж скучаю”. С подготовкой успела аккурат вовремя. Когда Максим Александрович вернулся, я уже переставляла чашки на его рабочий стол.
– Хулиганишь? – раздался за спиной бодрый голос.
Вот сейчас он ка–ак обрадуется, увидев что его ждали!
– Неа, – весело отозвалась, и… сразу же что–то пошло не так.
“Шедевр” современного стеклопроизводства внезапно решил покинуть мои, обычно не дырявые, руки. В попытках поймать бойкую посудину, я не только облила и обожгла всю себя, но еще и умудрилась шмякнуть собственную тушу на пол.
Проклятая кружка упала поблизости. Громко и красиво разбившись о мою реальность: в последние дни вся моя жизнь представляла собой разбитое месиво.
Предательские слезы брызнули из глаз, а я, в жалких попытках хоть как–то сохранить достоинство и самостоятельно подняться, мало того, что поранила руку, так еще и блондина уронила на себя, ударив ногой в живот.