Относительно урядника Анисима Захаровича справедливость тоже проявила завидную медлительность, но всё же догнала его. Степан приложил к письму копию приказа об увольнении этого коррумпированного борова со службы. Мы ждали долго, копили документы, подшивали свидетельства о взятках еще с тех пор, когда я только ступил на эту землю. Жалоба в Пермь, подкрепленная нашими новыми связями, сработала как гильотина. Без мундира Анисим оказался обычным испуганным мужиком, чья власть испарилась вместе с правом брать мзду.
А вот приказчик Арсений Семёнович, мой первый настоящий враг на этих приисках, исчез бесследно. Поговаривали, что он рванул на юг, как только империя Рябова начала рассыпаться в прах. Я отложил письмо, глядя на пляшущий огонек лампы. Честно говоря, я не тратил на мысли о нем ни секунды. Арсений Семёнович был продуктом того, старого времени, где человек человеку был волком. В моем мире для таких, как он, просто не осталось кислорода.
Зато Прохор и Захар, те самые надсмотрщики, что когда-то замахивались плетью на голодных рабочих, нашли себе место. Теперь они трудились на «Змеином» прииске бригадирами. Они не стали ангелами — всё такие же грубые, рябые, с мозолистыми кулаками. Но система изменилась. Теперь им не нужно было бить людей, чтобы план выполнялся. Им платили за тонны, за скорость и порядок. И оказалось, что их звериная исполнительность отлично работает, если направить её в русло технологии, а не террора.
Я вышел на крыльцо, вдыхая прохладный ночной воздух. Со стороны жилых бараков доносился смех и звуки гармони. Там жили Семён, Ванька, Петруха, Михей — те, кто первыми поверил мне. Тогда они были забитыми тенями с лихорадочным блеском в глазах, а теперь… Теперь это были хозяева своей жизни. У каждого крепкий дом, семья и сытые дети.
Я вспомнил Петруху, которому когда-то, в полумраке тесной избы, зашивал рваную рану от кирки. Теперь он руководил строительным подразделением артели. Его шрам на бедре давно побелел, а в глазах вместо вечного страха перед приказчиком поселилась спокойная уверенность человека, знающего цену своему труду. Он больше не сутулился, прижимаясь к стенам.
Михей, тот самый молчаливый беглый, что нашел первый крупный самородок в Каменном логу, теперь сам управлял этим участком. У него подрастали трое детей. Старший сын уже вовсю крутился в депо, мечтая стать машинистом дизельного локомотива. Глядя на них, я понимал: вот он, мой главный результат. Не тонны намытого песка и не версты рельсов. А эти люди, переставшие быть расходным материалом.