Со стороны кухни послышалось громыхание. Марфа показалась в проеме со здоровенным котлом, из которого поднимался пар. Утренняя каша для забойной смены. За ней семенили две молодые поварихи с корзинами хлеба и шикали друг на друга, потому что Марфа, услышав слишком громкое слово, могла и подзатыльник отвесить.
— Не мешкай, Фрося! Люди с ночи голодны, а ты тут лясы точишь!
Я усмехнулся. В этой кухонной суете был тот ритм, который нельзя было имитировать. Надежный и привычный, кормящий триста человек каждое утро без перебоев.
Мимо конторы прошагала группа мужиков. Семён вел бригаду артельщиков на смену в штольню. У каждого на поясе болталась небольшая керосиновая лампа в жестяном кожухе и короткий молоток. На ногах — сапоги с нашими подошвами.
Семён заметил меня и приподнял шапку.
— Доброго здоровья, Андрей Петрович.
— И тебе, Семён. Как шурф второй идет?
— Порода помягче пошла, должно быть, к обеду до третьего горизонта дойдем.
Я кивнул. Семён был одним из первых, кто поверил мне, когда у меня за душой не было ничего, кроме обещаний. Теперь у него была своя изба, жена и двое ребятишек.
Я обвел взглядом всё это разом. Посёлок, людей, дым из труб, рельсы, уходящие в сторону Невьянска, провода электрической линии, тянущиеся от мастерской к школе и к конторе, вездеход у ворот ремонтного бокса, голос Ани и суета Димки в доме за спиной. И внутри у меня что-то сжалось, сильно и горячо, на той самой тонкой грани, где боль и счастье неотличимы.
Я не обманывал себя. Впереди — Крымская война, которая придет через тридцать лет, и к ней нужно готовить не просто армию, а промышленность. Впереди — крепостной вопрос, который душит экономику, как петля на шее. Впереди — Аляска, которую в моем прошлом додумались продать. Впереди — тысяча проблем, каждая из которых способна порвать нить. Но сейчас, в это морозное декабрьское утро, я позволил себе минуту покоя.
Дверь за спиной скрипнула, и на крыльцо вышла Аня с Димкой за руку. Он зажмурился от яркого света, отраженного от снега, и сразу потянул ручку вверх, к розовому небу, пытаясь ухватить облако. Облако, как назло, плыло высоко.
Аня встала рядом, прижалась плечом к моему плечу. В домашних валенках, накинутом поверх платья тулупчике, без шали — выбежала на минуту. Её щека у виска была теплой.
Мы стояли так молча. Муж и жена. Двое людей, которых жизнь свела в самом невероятном месте и времени, какое только можно было вообразить.
— Знаешь, о чём я думаю? — проговорил я наконец, не отрывая взгляда от горизонта.
— О дизеле, — ответила Аня без тени сомнения.