— Чугунный… Отольем, не проблема. Форму сделаем, земли набьем. Крышку притрем так, что комар носа не подточит. А дальше что?
— А дальше змеевик. Труба медная, длинная, свернутая спиралью.
Тут кузнец нахмурился.
— С медью, Андрей Петрович, затык. Листовая есть, а вот трубок цельных, да длинных… Тянуть надо. Стана волочильного у нас нет под такую длину.
— Значит, будем крутить из листа, — отрезал я. — Режешь полосу, гнешь на оправке, паяешь шов твердым припоем.
— Умаюсь, — констатировал Архип. — Паять столько швов… Если где свищ останется?
— Вот тут, Архип, самое главное. — Я подошел к нему вплотную и посмотрел прямо в глаза. — Если свищ останется, то мы с тобой на небеса улетим раньше времени. В прямом смысле. Пары там будут горючие. Любая искра, любая утечка рядом с топкой — и бабахнет так, что от кузни только воронка останется.
Архип нахмурился. В его глазах исчезла веселая хитринка, сменившись серьезностью мастера, который знает цену огню. Он видел, как взрываются котлы. Он знал, что такое расплавленный металл, плеснувший в лицо. Смерть он уважал.
— Понял, — буркнул он. — Значит, на совесть. Серебром паять будем?
— Можно латунью, но качественно. Или той же медью. Опрессуем потом только.
Я взял кусок уголька и подошел к стертому верстаку.
— Смотри сюда. Схема простая, как мычание. Вот кирпичная кладка. В ней топка. Сверху стоит куб. Вмурованный, чтобы грелся равномерно, но дно не прогорело. Из крышки выходит труба…
Я нарисовал изогнутую линию, уходящую в сторону.
— … и идет в бочку. В бочке вода холодная, проточная. Труба там спиралью вьется. Пары остывают, превращаются в жижу и капают вот сюда. В приемник.
Архип склонился над рисунком, водя по линиям черным от сажи пальцем.
— Андрей Петрович, вот тут, — он ткнул в место, где труба выходила из куба и шла к змеевику. — Слабо. Куб нагреется, железо сыграет. Труба нагреется — удлинится. Порвет к чертям стык. Или крышку поведет.
Я замер. А ведь он прав. Школьная физика, тепловое расширение. Я об этом в спешке совсем забыл, а старый кузнец, который формул в глаза не видел, нутром почуял.
— Верно, Архип. Глаз — алмаз. Что предлагаешь?
— Втулка нужна. Петля, что ли. Или колено мягкое, чтоб играло, как гармошка. Медь — она ж мягкая, если дугой пустить, она расширение возьмет на себя.
— Добро. Делаем петлю.
Мы помолчали, разглядывая схему. Теперь она выглядела реальнее.
— А сам куб… — Архип постучал по нарисованной емкости. — Чугун, конечно, дело хорошее. Тепло держит долго. Но он хрупкий, зараза. Ежели в топке жару поддать, а потом водой плеснуть случайно или ветер холодный дунет — треснет. И вся твоя горючая жижа — в огонь.