Лучина догорела и погасла, оставив в комнате едкий запах дымка. Я остался в темноте, подсвеченный лишь бледным квадратом окна.
Спать всё ещё не хотелось. Внутри, в груди, разгорался тот особый азарт, который бывает только перед большим делом. Я лежал с открытыми глазами. Аня устроилась у меня на плеча, а я видел, как этот кустарный аппарат будет работать. Я слышал шипение пара, чувствовал жар топки и этот специфический, резкий запах углеводородов.
Кап-кап.
Прозрачная, чуть маслянистая жидкость стекает в бутыль.
Это будет не просто топливо. Это будет власть. Власть над ночью, власть над расстоянием, власть над механизмами.
Мы перестанем зависеть от капризов угольных поставок. Наши машины станут легче и мощнее. В школах дети смогут читать буквари долгими зимними вечерами, не портя глаза.
Осталось дождаться Фому. С вонючим бочонком черной жижи.
Я шел к кузнице Архипа, прокручивая в голове предстоящий разговор. Врать своим людям я не любил. Это плохая примета, да и просто паскудное дело, когда ты с ними из одного котла кашу ешь. Но и вываливать всю правду про «черную кровь земли», дизельные двигатели и будущее, где по небу летают железные птицы, было бы опрометчиво. Назовут блаженным, перекрестят и отправят лечиться от белой горячки.
Поэтому легенду я выбрал простую и железобетонную. Дёготь. Вещь понятная, в хозяйстве нужная, никаких вопросов не вызывает.
Архип встретил меня у горна. Он был красен, потен и зол — видимо, какая-то железяка не хотела принимать нужную форму. Увидев меня, он отложил клещи и утер лоб рукавом.
— Доброго утречка, Андрей Петрович. Чего не спится? Машины вроде ездят, котлы парят. Или опять что придумали?
— Придумал, Архип. Дело есть. Срочное и грязное.
Кузнец хмыкнул.
— У нас чистого дела отродясь не водилось. Да еще и чтоб не срочное было. Говорите.
— Мне нужно построить установку. Вроде самогонного аппарата, только большой. И не для браги.
Архип прищурился.
— Самогон гнать — дело богоугодное, если в меру, — прогудел он. — А ежели большой… На продажу, что ли? Так кабатчики взвоют.
— Не для самогона, Архип. Для дёгтя. И для масел разных, земляных. Хочу попробовать грязь разделить на полезные фракции. Чтобы и смазка была жидкая, как слеза, и горючее, чтоб горело без копоти.
— А-а-а… — протянул он, явно теряя интерес к моральной стороне вопроса. — Алхимия, значит. Из дерьма конфетку лепить. Это мы могём. Что нужно-то?
— Куб нужен. Чугунный. Литров на двести. Герметичный, чтобы крышка на болтах и прокладка держала мертво.
Архип почесал бороду, прикидывая.