Перед глазами стояла картинка: Фома, уходящий в тайгу с пустыми бочонками. Он вернётся. Я знал это точно. С чутьем старого егеря и упрямством медведя он найдет эту проклятую «земляную смолу», даже если ему придется выкопать её зубами.
А что дальше?
Я потер виски, пытаясь выудить из памяти обрывки знаний, которые в прошлой жизни казались бесполезным балластом. Школьная химия, случайные статьи в интернете, документальные фильмы, которые мы смотрели на базе, пережидая пургу под Воркутой. Тогда это было просто «убийство времени». Сейчас это была инструкция по выживанию цивилизации.
Я макнул перо в чернильницу. Капля чернил дрогнула на кончике, готовая сорваться.
Нефть.
Я вывел это слово крупно, по центру листа.
Это не просто черная жижа. Это коктейль. Адская смесь углеводородов. И самый простой, самый древний способ разделить этот коктейль на ингредиенты — нагреть его.
Память подкинула схему, увиденную в учебнике за восьмой класс. Перегонный куб. Принцип тот же, что у самогонного аппарата, только ставки выше. Каждая фракция кипит при своей температуре, вырываясь из общей массы паром, который нужно поймать, охладить и собрать.
Первым пойдет самое легкое. То, что здесь, в XIX веке, пока не имеет названия, а в моем времени называлось лигроином или прямогонным бензином.
Я начал писать, стараясь формулировать мысли четко:
«Фракция 1 — Лёгкая. Кипит низко, градусов до ста. Летучая, зараза. Вспыхивает от любой искры. Для ламп не годится — взорвется к чертям, спалит избу вместе с хозяевами. Использовать как растворитель или для чистки механизмов. Опасна. Хранить отдельно, подальше от огня».
Это будет головная боль. На первых порах бензин придется просто сливать или использовать с крайней осторожностью. Двигатель Отто еще не изобретен, карбюраторов нет. Энергия, запертая в этой прозрачной жидкости, пока недостижима, как луна. Но это пока.
Следом пойдет то, ради чего всё это и затевается.
«Фракция 2 — Керосин (фотоген). Кипит от 150 до 250 градусов. Вот оно, золото. Горит ровно, ярко, копоти почти не дает, если фитиль правильный. Это свет. Это тепло. Это рынок, который проглотит всё, что мы произведем. Шахты, заводы, богатые дома, крестьянские избы — всем нужен свет».
Я представил себе лицо Степана, когда дам ему первую бутыль с прозрачной, чуть желтоватой жидкостью. У него нюх на прибыль острее, чем у гончей на зайца. Он поймет. Сальные свечи воняют, оплывают, стоят денег. Лучина чадит и дает света ровно столько, чтобы не наступить на кошку в темноте. А керосин… Керосин — это маленькое солнце в стеклянной колбе.