— Ты представляешь, как отреагируют на это все благородные сословия от Бреста до Владивостока? Уверяю, если Перуанский Протекторат на них обопрётся, то всем нам точно будет не до Скверны.
— Вы предлагали автономию моим землям. И мы можем начать с малого, — выдержал я его взгляд. — Мы можем объявить мои земли местом, где шестая поправка более не работает.
Император несколько секунд буравил меня взглядом, после чего тряхнул головой.
— Мало! Мало, Сахалинский! Проси ещё! А потом мы с тобой поговорим о других твоих достижениях.
Мало? Хм…
Мало, значит? Хорошо. Я не стал мелочиться и облёк свои условия в формулировки, от которых у любого столичного чиновника пошла бы кругом голова. В первую очередь я заявил о желании получить на моих землях полный юридический иммунитет от многочисленных проверок, а в случае ввода на территорию имперских регулярных частей — я должен был иметь право брать их под моё оперативное подчинение, при первой необходимости. Хватит уже с генералами бодаться, пусть изначально держат себя в руках. В довесок запросил запрет на работу любых имперских комиссий без моего ведома. К этому добавил важный пункт о бесперебойном снабжении ресурсами в промышленных масштабах, и между делом ввернул то, на что особо и не надеялся. Приоритетное получение трёх Конструктов, с возможностью увеличить их количество при дополнительном обосновании. Ну и вишенка на торте — абсолютная свобода решений на вверенной мне земле, ограничить которую отныне мог только личный приказ самого Императора.
Когда я закончил с хотелками — в церемониальном зале повисла напряжённая тишина. Челидзе перестала улыбаться, зато заметно повеселел Грейсмит. Император нарушил молчание первым.
— Кхм, — сказал он. — Тебя бросает в крайности, князь. То очень скромно, но слишком смело. Тебя настолько отравляет жизнь чиновничий аппарат? Или дело в чём-то другом, м? Владимир, что ты об этом думаешь?
Грейсмит пошевелился.
— Думаю, господин Баженов хочет начать строительство собственного государства, Ваше Императорское Величество, — заметил невзрачный советник. Он заложил руки за спину и неторопливо подошёл к нам. Ростом Владимир Грейсмит был пониже меня и совсем по этому поводу не комплексовал. — Если бы его сиятельство не прошли все наши проверки, то я бы предпочёл заподозрить его в корыстных намерениях. Самый главный вопрос, мой Государь, зачем князю та свобода, которую он просит, на самом деле.
— Вы сомневаетесь в моей лояльности? — тихо спросил я.
— Я в ней уверен, ваше сиятельство, — чуть поклонился Грейсмит. — О чём сразу же и сказал.