— Он сдастся? — с любопытством спросил Дирар ибн аль-Азвар. — Если он примет истинную веру, он останется жить и будет щедро вознагражден. — Скажи ему это!
— Сигурд, — подошел к другу Стефан, и его кости затрещали от дружеских объятий. — Они предлагают сдаться и принять их веру. Можешь не отвечать, я уже знаю твой ответ.
— Передай им, пусть поцелуют меня в зад! — засмеялся Сигурд. — Я сегодня буду пировать с Одином. Я взял тридцать жизней за одну свою. Это была славная битва, дружище, и я дошел до самого конца своего пути. Ты Хакона видел?
— Он убит, — коротко ответил Стефан.- Я видел его.
— Он ждет меня в Валхалле, — удовлетворенно кивнул Сигурд. — Мы договорились, что не будем пить там друг без друга. Вот он злится, наверное. Он там, а я еще тут. Ладно, дружище, отойди в сторонку. Я пойду и убью еще кого-нибудь из этих парней. Клянусь молотом Тора, это будет непросто. Нога почти не слушается!
— Прощай, друг! — прошептал Стефан, по лицу которого покатились слезы. Он подал Сигурду свою флягу, а тот осушил ее в три глотка и отбросил прочь.
— Копье мне! — крикнул Дирар, которому надоело ждать.
Он по-прежнему бился голым по пояс, и его тело было в потеках грязи, перемешанной с потом. Он засунул за пояс булаву, которая заканчивалась навершием размером с молодое яблоко, и вышел перед Сигурдом.
— Давно бы так! — хищно оскалился тот и перехватил поудобнее алебарду.
Шесть дней сражений как будто не сказались на нем, и он крутил огромным топором, словно прутиком, отбивая выпады копья. Легкий и быстрый, как гепард, араб снова и снова уклонялся от свистевшего над головой лезвия, готового развалить его пополам. И каждый раз это вызывало гневный вопль мусульман, болевших за своего. Абу Убайда и Халид тоже с любопытством смотрели на этот бой и оживленно обсуждали что-то. Все-таки воинская доблесть — это вещь непреходящая, она не зависит от того, каким богам поклоняется враг.
Удача вскоре оставила дана. Раненая нога подвела его, и он запнулся на секунду. Дирару, который все это время выбирал удачный момент для удара, больше и не понадобилось. Он вонзил копье в стопу больной ноги Сигурда, и поле боя огласил медвежий рев. Дирар отскочил и хлестким ударом булавы ударил по голове своего врага. Сигурд застыл на мгновение, уставившись вперед недоумевающим взглядом, а потом упал лицом вниз.
— Сигурд! — Стефан бросился к телу друга, ощупывая голову, где на правом виске кость ушла глубоко, образуя впадину. Мешанина волос и кровяных сгустков закрывала рану, сочившуюся темно-вишневой кровью.
— Сигурд! — заплакал он, размазывая слезы по грязному лицу. — Дубина ты упрямая! Ну почему все даны такие дураки? Почему для вас важнее смерть, чем жизнь? Теперь вот и ты решил отправиться в свою Валхаллу! Нет ведь ее! Ты попадешь прямиком в геенну огненную! А чьи стихи я буду теперь слушать? С кем буду пить вино? Кто будет задавать мне дурацкие вопросы, ответы на которые знает любой ребенок? Ты только о себе и думаешь! Не смей помереть, сволочь этакая!