Всадники сошлись, пробуя мечом крепость обороны друг друга. Меч принимался на щит или на плоскую часть клинка. Бить острием по острию, означало безнадежно испортить драгоценное оружие, которое долго придется точить после такого варварства. Дело могло закончиться даже ремонтом, когда наваривалось новое острие вместо безнадежно испорченного неумелым хозяином.
Удар! Еще удар! Оба войска напряженно следили за поединком, где Бог выскажет свою окончательную волю. Ведь он не общается со своими детьми лично, он посылает им знамения. Победа в поединке — это и есть такое знамение, и потому-то арабы восторженно взвыли, когда патрикий, убедившись в том, что ему противостоит опытнейший боец, пустился наутек. Правда, он не знал, что Абу Убайда не только мечом хорошо владел, но и головой тоже. Немолодой воин ни на минуту не поверил своему врагу и пустился за ним, не приближаясь меньше чем на пять шагов. Он раскусил замысел Григория. Через сотню шагов патрикий резко повернул коня и хотел уж было смять щуплого араба, но тот ждал этого, и быстрым ударом меча вскрыл ему горло. Позолоченная туша имперского вельможи упала наземь, и все это богатство теперь принадлежало Абу Убайде по праву.
— До чего здоров! — покачал воин седой головой. — Слон какой-то, а не человек.
Абу Убайде из племени Курайш шел шестой десяток, как и многим соратникам Пророка, и он был славен тем, что убил собственного отца в битве при Бадре. Его почтенный отец остался верен язычеству, и фанатичный мусульманин не пощадил его. За это Аллах и даровал Абу Убайде эту победу. Так верил этот человек, который равнодушно бросил немыслимое богатство, лежавшее у его ног, и поскакал в строй, где и занял свое место. Ряды воинов вновь пошли друг на друга, опустив копья. Все жаждали победы, только вот милосердный господь уже послал знамение детям своим, и они прочли его.
Небольшой отряд конницы ударил в правый фланг ромеев, но основная ее часть навалилась на левый, где стояли славяне. Удар и пехоты и конницы привел к тому, что левый фланг начал пятиться назад, оголяя центр, где стояли армяне. И они тоже попятились назад…
Отступление — вещь заразная. Первой побежала тяжелая кавалерия ромеев, измученная наскоками легкой конницы мусульман. Следом за ними начали отходить арабы-гассаниды. Пехота, оставленная на произвол судьбы, тоже стала отступать. Часть славян, которые в скорости бега не уступали лошадям, рванула за кавалерией в сторону Дамаска. И это были последние отряды, которым удалось ускользнуть. Большая часть армии двинулась на запад, чтобы переправиться через вади ар-Ракад. Там находилось единственное место, где можно пройти, и не сорваться со скал. Но это место еще вчера ночью занял Дирар ибн аль-Азвар, который обрушил на спасающихся ромеев тучу стрел и камней. В сухом ущелье остались сотни тел, засыпанных лавиной щебня, который сошел на спасающихся людей. Остальные же были зажаты в угол между рекой Ярмук и вади ар-Ракад, и из этой западни не было спасения. Позади остатков ромейского войска оказался крутой обрыв высотой в сотню локтей.