Мбаса тяжело выдохнул и слабо кивнул своему офицеру. Местные попятились к выходу, бросая злые взгляды на советских наглецов. Металлическая дверь с лязгом закрылась. В палате остались только Ал, Крид, умирающий полковник и трясущийся Пятница.
Алфонсо аккуратно скинул свой идеальный песочный пиджак. Осторожно повесил его на спинку стула — так, чтобы внутренний карман с ампулой «Абсолютного нуля» оставался в безопасности. Затем небрежно закатал рукава шелковой рубашки.
Playboy и трикстер исчезли. В фиалковых глазах Змиенко появился холодный, расчетливый блеск хищника. Он подошел к ржавой бункерной раковине и щедро плеснул на руки чистый медицинский спирт.
— Пятница, не стой как истукан! — рявкнул Ал, не оборачиваясь. — Тащи кофр на стол. Живо!
Мавр вздрогнул. Он на ватных ногах подошел к углу комнаты, схватился за ручки тяжелого свинцового чемодана и с натугой потащил его к металлическому столику рядом с кроватью Мбасы. Руки Пятницы дрожали так сильно, что он еле справился с защелками.
Металлические замки громко щелкнули. Тяжелая свинцовая крышка откинулась назад.
Внутри, на ложе из плотного серого поролона, лежал шедевр радиационной инженерии. Искусственное сердце из черного, матового пиролитического углерода. Оно выглядело абсолютно чужеродным в этом грязном, пропахшем смертью и потом подземелье. Гладкое, идеально ровное, лишенное любых эмоций устройство. Глубоко внутри его черного корпуса таилась вечная, смертоносная энергия плутония-238. От него не исходило света, но казалось, что воздух вокруг чемодана сразу стал тяжелым и сухим.
Контраст был сумасшедшим: гниющая, слабая человеческая плоть на кровати и абсолютная, радиоактивная чистота вечного механизма в кофре.
Алфонсо подошел к столу, натягивая тонкие хирургические перчатки. Он хищно, с неподдельным восхищением улыбнулся, глядя на прибор.
— Полюбуйтесь, полковник, — баритон хирурга зазвучал с мрачной гордостью. — Никакой африканской магии. Никаких танцев с костями. Только чистая советская физика, идеальная механика и порция ядерного топлива. Это черное сердце переживет ваши джунгли, вашу армию и эту планету.
Мбаса завороженно смотрел на черный механизм, жадно облизывая пересохшие губы. В его глазах отражалась надежда.
Виктор Крид сделал беззвучный шаг из полумрака. Его пустое лицо ничего не выражало. Он даже не взглянул на уникальный аппарат. Его ледяной взгляд сверлил только хирурга.
— Хватит лирики, Альфонсо, — сухо, как щелчок кнута, бросил Крид. — Пациент теряет пульс. Начинайте.
Алфонсо взял с металлического подноса тяжелый стеклянный шприц с мутной жидкостью. Пятница вжался в холодную бетонную стену, зажмурив глаза, чтобы не видеть происходящего.