Теперь каждый татарин десять раз подумает, прежде чем один раз подойдет к поблескивающим на солнце стволам. Пожалуй, ядер сегодня можно будет не бояться.
— Эй, Ефрем! — окликнула она одетого в кольчугу холопа. — Сбегай на кухню, спроси, когда завтракать будем. Думаю, я уже заслужила.
— Юля… Юленька, зар-раза, — покачал головой Тирц, наблюдавший за избиением артиллеристов с высоты холма. — Значит, жива красавица. Вот черт!
Лучница из клуба «Черный шатун» была ближайшим человеком из той гоп-компании, что сперва провалилась вместе с ним в прошлое, а потом погнала его одного зимой через дикие ливонские земли. Он не раз мечтал о том, как захватит ее усадьбу, сделает ее своей рабыней, посадит на цепь — для такого дела настоящую цепь купить не жалко, а потом будет много, много лет развлекаться с ней скучными зимними вечерами. И совсем не теми способами, что могут ей понравиться. Вот тогда-то он припомнит ей все! И то, как мерз в глухом лесу, и как отбивался от собак вонючих сервов, и то, что она всегда называла Россию великой державой. Он устроит ей такую державу, что она станет плакать при одном упоминании слова «русский»!
Однако каждый раз крепостица огрызалась слишком яростно, а обстоятельства складывались так, что навалиться всей силой на одинокую усадьбу не удавалось. Что же, если Юленька по-прежнему здесь, можно попробовать еще раз.
— Как твое здоровье, Менги-нукер? — тяжело дыша, поднялся на вершину холма Кароки-мурза, и бессильно рухнул на ковер. Султанского наместника опять мучила одышка, а под глазами появились сизоватые мешки.
— Спасибо, уважаемый Кароки-мурза, — вежливо кивнул Тирц. — Неплохо. Мечом махать пока не могу, но соображать получается.
— Я рад, Менги-нукер… Очень рад… Ко мне сейчас… Бакы Махмуд приходил… Это его янычары и пушки с нами… В походе…
— И что? — заранее скривился физик.
— У него пять пушкарей русские лучники постреляли… — на одном дыхании произнес Кароки-мурза.
— Я видел, — кивнул Тирц. — А что, разве они не знали, что на войне иногда убивают?
— Пушкари отказываются подходить к бомбардам…
— Что-о? — изумленно приподнял брови Тирц. — Как это отказываются?
— Боятся.
— Не знаю, как у вас, уважаемый Кароки-мурза, — покачал головой физик. — А у нас в армии с трусами поступали вполне определенным образом.
— У нас поступают точно так же, — кивнул осман. — Но у Бакы Махмуда имелось двадцать пушкарей при десяти стволах. Пятерых уже убили. Если мы, Менги-нукер, посадим на кол остальных, кто станет стрелять из бомбард?
— М-м… — заскрипел зубами Тирц. — Опять все наперекосяк получается. Черт, черт, черт!