— Куда снесут? — переспросил султанский наместник, но Тирц только отмахнулся:
— Просто не подпустят, и все. Извини мурза, я сейчас, наверное, или усну, или сознание потеряю. Давай завтра…
Когда первые утренние лучи осветили крепость, татары увидели, что за ночь осажденные успели заделать все прорехи. Часть пробоин загородили уложенными поперек бревнами, часть завалили повернутыми набок телегами, подпертыми изнутри дрекольем. Над восстановленной стеной маячили сверкающие наконечники рогатин, доказывающие, что русские готовы отразить штурм в любой момент.
Впрочем Бехчета их наивные старания только рассмешили — он отлично знал, что деревянным укреплениям против пушек все равно никогда не устоять. Грохнул первый за этот день залп — и в частоколе тут же появилось пять новых прорех.
— Это ты главный пушкарь? — окликнул его подошедший от бейских шатров татарин. — Тебя Менги-нукер зовет. Наверх беги, он на холме.
— Заряжайте, — пожав плечами, скомандовал своим помощникам янычар и отправился к русскому полководцу. Бехчета не очень удивляло то, что татарскими тысячами командует иноземец — в османской армии всегда хватало и европейских наемников, и своих христиан. Но янычар глубоко сомневался, что дикий язычник способен хоть что-то понимать в пушкарском деле.
Менги-нукер, все еще бледный от потери крови, сидел на ковре с большим блюдом на коленях. Он спокойно, с достоинством уверенного в своем праве человека обгладывал мясные кости, небрежно отбрасывая объедки за спину, в высокую траву. У ног его сидела рыжеволосая невольница — судя по сальным пальцам, тоже успевшая приложиться к хозяйскому барану.
— Как тебя зовут, воин? — поинтересовался русский на своем языке. По счастью, за время службы в Балык-Кае почти все воины гарнизоны научились сносно общаться на этом наречии. Да и как иначе, если почти все невольники и большинство горожан говорит именно на нем?
— Бехчет Рахми, господин, — янычар поклонился. Коли Аллаху было угодно, чтобы неверный стал командиром войска — значит, его нужно уважать, как и полноценного человека.
— Ты куда стреляешь, Бехчет?
— Я рушу русскую крепость, господин.
— Нет, Бехчет, — покачал головой Менги-нукер. — Ты просто долбишь земляную стену. Разве ты не знаешь, что крепость, это не земля и камни, а узлы обороны, способные ее защитить? Ты видишь угловые площадки, на которых стоят пищали? С них можно с обеих сторон перекрыть огнем все пространство от одного угла до другого. Даже если ты сотрешь стену с лица земли, мои воины не смогут пройти между ними. Их будут убивать десятками и сотнями. Ты меня понимаешь, Бехчет?