Но от вопроса всё-таки не удержался:
— И что заставило тебя изменить мнение о Норике?
Тот опять повёл плечами и нехотя ответил:
— Ну прошлое не отмоешь, конечно, но… Не врёт она. Уж в этом-то я понимаю. Да и на тебя хорошо влияет. Гляди — остепенился, весёлый, довольный. С мальчишками она нормально, да и девочки эти её… забавные.
Несколько секунд повисела тягучая, неловкая тишина. Аспис не затягивал паузу намеренно, он просто боролся с растерянностью и пытался подобрать слова.
— Хорошо, я с ней поговорю, — только и смог сказать в итоге. — Думаю, не откажется.
Витол удовлетворённо кивнул и несколько расслабился. Но опять повисла неловкая тишина: оба мужчины не привыкли обсуждать какие-то личные, семейные вопросы в тоне, отличном от обмена язвительными замечаниями. Кажется, старший змей хотел сказать что-то ещё, но так и не подобрал нужных слов, потому что, поднявшись, кивнул на прощание и двинулся к двери.
Но на пороге всё же замер, обернулся, смерил сына немигающим взглядом и тихо сказал:
— Я рад, что у вас с этой птицей всё ладится.
— Спасибо. А птица-то почему?
— Так ястреб же, — Витол снова пожал плечами и вышел.
А Аспис с рассеянной улыбкой откинулся на спинку стула, бездумно глядя в окно. На душе было удивительно спокойно и мирно. И что бы ни случилось в прошлом, а жизнь, похоже, только начинается — хорошая, настоящая. Правильная.
Люди и змеи
Всё-таки в этих местах очень яркая, бурная, сумасшедшая весна, особенно поначалу. Неделю назад завывали лютые, безжалостные метели, а сейчас — солнце греет и горит так, что смотреть больно.
Соскучившиеся по хорошей погоде обитатели поместья, конечно, вовсю пользовались выходным днём, и в парк высыпали почти все. Из тяжёлого, мокрого снега ученики вместе с учителями строили большую крепость, кто поменьше — с воплями носились вокруг, швыряясь тяжёлыми плотными снежками и от души валяясь в снегу.
Мне вроде бы хотелось принять участие в общей суете, но было неловко. Казалось, моё вмешательство только всё испортит и в это веселье я попросту не впишусь. Но с другой стороны, чувства обиды и оторванности от окружающих от этого не возникало, потому что в равной степени мне совсем не хотелось шевелиться, было приятно жмуриться на солнце и наблюдать за вознёй со стороны. И я встала чуть в стороне, облокотилась о перила парадной лестницы, пригляделась внимательней.
Оказалось, не одна я не участвовала в веселье.
На одной из скамеек по ту сторону дороги сидел Витол Чарит, укутанный в тёплую куртку, и благодушно наблюдал за молодёжью. Сложившиеся у нас взаимоотношения можно было назвать «вооружённым взаимоуважительным нейтралитетом». А если углубляться в подробности — то мне даже нравился этот жёлчный старик. Умный, острый на язык, когда он перестал видеть во мне смертельного врага, превратился в весьма интересного собеседника. Мы с ним порой пикировались к взаимному удовольствию, чаще всего на каких-то заседаниях. Пару раз Аспис пытался вмешаться, но потом понял, что такой стиль общения устраивает обоих, и махнул рукой.