— Надеюсь, пастыря не освободят под эту лавочку как невменяемого? — нахмурился Брун.
— Ну, он говорит, что им управляла сила предвечного, но по результатам судебно-психологической экспертизы он нормальный. Ему дали пожизненное.
— Строгого режима?
— Общего. Ты зря хмуришься. Он сидит вместе с оборотнями, сечешь? — оскалился Кшистоф. — И я уж постарался, чтобы они узнали, по какой статье. Так что пастырю придется очень, очень несладко… А самым сложным в твоем деле было убедить суд, что дед с пулеметом пришел в башню сам по себе.
— Земля ему пухом, — сказал Брун. — Феликс был лучшим. Знаешь что-нибудь про Эльзу?
Кшистоф отвел глаза, поерзал на стуле.
— Я ее не видел, но разговаривал с ее отцом. Она снова человек. Восстановилась в музыкальной академии. Они собираются в отпуск всей семьей.
— Это хорошо, — ответил Брун. — Если ты когда-нибудь дашь мне зеленую бирку, то, может, однажды, я смогу пойти в филармонию на ее концерт…
— Кстати!
Кшистоф вынул из кармана черный продолговатый прибор, приставил его к желтой бирке Бруна, щелчок — и она отвалилась. Рысь закрепил новую бирку, зеленую, как весенняя трава, подергал.
— Я ведь раскрыл еще одно дело благодаря Эльзе, — вспомнил он. — Когда тебя грузили в «Скорую», она еще была в сознании. Сказала: убийца Дробовицкого его жена — и отрубилась. Всю зиму на одном томатном соке — не диво! Я проверил ее слова. Смерть Дробовицкого наступила во сне, остановка сердца. Вроде ничего необычного, да и возраст. Но повторная экспертиза выявила отпечаток магии. Дальше дело техники — магические предметы подлежат регистрации. И что хранится у Айседоры Дробовицкой?
— Камень фей, — вспомнил Брун.
— Камнем можно разве что забить до смерти, это скорее твой метод, — насупился Кшистоф. — Крыло феи! Если обмахивать им спящего человека, то сон может перейти в смерть. Дворецкий дал показания против нее.
— Он был так ей верен.
— Волки верны своему вожаку. Аурун умер, не приходя в сознание. Его волчица ушла к Ррыту, кланы объединились. А Ррыт, пытаясь сохранить хрупкое равновесие, охотно сотрудничает с полицией. Ну, за ним свои косяки есть… Он и надавил на дворецкого.
— Зачем Айседоре это надо было?
— Во-первых, вампиры отвалили ей деньжат за последнюю оперу мужа, которую, кстати, собираются поставить в следующем месяце. А во‐вторых, поговаривают, он собирался уйти от нее к какой-то кошечке. Так что Айседора под следствием, и от тюрьмы ей не уйти.
Кшистоф взял вилку и попробовал омлет, который подвинул к нему Брун.
— Как ты можешь это есть? — скривился рысь. — Сплошная соль!