— Брун! Я вызову «Скорую»! Сейчас! Потерпи!
— Это так здорово, — улыбнулся он.
— Что — здорово? Ты посмотри на себя! Да на тебе живого места нет!
— Ты не хочешь меня укусить, — сказал он и закрыл глаза.
— Брун! Нет! — Она обхватила его голову, притянула к груди. — Нет-нет-нет! Пожалуйста! Открой глаза! Проснись же, Брун!
— А если мы принесем ордер завтра? — предложила Мари.
— Завтра и войдете, — не уступал вампир. Вдруг его нижняя челюсть отвисла, кожа посерела, сползая вниз, как растянутый чулок, и он рухнул на грязный снег. Весенний ветер подхватил пепел, закрутив его маленьким буруном.
— Ты, конечно, горячая женщина, — заметил Кшистоф. — Но я впервые вижу, чтобы мужчину испепелило на месте. Вперед!
Черная дверь распахнулась, пропуская команду БОРа.
— Мари! Запах!
— Слишком много крови, — поморщилась она. — Я обернусь.
— Так, все отвернулись! — приказал Кшистоф. — Если замечу, что кто-нибудь подглядывает, — уволю!
Он сгреб сброшенную ею полицейскую форму с мраморного пола, сунул черные кружевные трусики в карман и побежал за пумой, которая уже неслась прыжками вверх по спиральной лестнице.
— Брун! Очнись.
Брун попытался приоткрыть веки, через полоску света проступили тонкие черты. Он улыбнулся, но на лице Эльзы появились рыжие усы, уши вытянулись, опушаясь кисточками, и он, вздохнув, снова закрыл глаза.
Его куда-то несли, везли, иголки впивались в тело, ремни перетягивали сломанные кости — он лишь слабо рычал. Ему надо было поспать. Он готов был проснуться, только если бы его разбудила Эльза…
— Ты идиот, — сказал Кшистоф, сидя за столом в доме Бруна. — Ты понимаешь, что натворил? Все вампиры сдохли. Тебе вменяли расовый геноцид!
— Не вменили же, — пробурчал Брун и вылил омлет на сковородку, держа миску одной рукой. Второй он все еще старался не шевелить лишний раз, хотя гипс уже сняли. Пальцы, отбитые рукой Бальтазара, заживали: розовые лунки ногтей потихоньку отрастали и отчаянно чесались по ночам.
— А все почему?
— Почему?
— Потому что папаша Эльзы, оказывается, партнер одной из крупнейших юридических компаний нашей страны. Тебя защищал целый полк адвокатов.
— Круто, — буркнул Брун, раскладывая омлет на две тарелки.
— Они применили закон «Око за око». Вампиры тоже относятся к особым. Относились. А шкура, в которую укутали Бальтазара, принадлежала твоему отцу.
— Знаю. Где она сейчас? В уликах?
— Я закопал ее на его могиле, — ответил Кшистоф, мрачнея. — Ты хотел сам это сделать?
— Нет. Спасибо.
— Пастырь сказал, что подарил ее альфе. Но адвокаты сумели убедить присяжных, что он мог действовать под вампирским гипнозом. В таком случае альфа становится соучастником. Якобы он попросил пастыря подарить ему медвежью шкуру, подтолкнув его тем самым к убийству.