Брун выпростал руку, вцепился в густой мех, прикрывающий Бальтазара, и вздрогнул.
— Откуда у тебя эта шкура⁈
— Подарок голошеего, — ответил Джонни, заламывая его руку за спину до хруста, и Брун взвыл от боли. — Чего только люди не несут в башню, надеясь получить милость альфы. Не дергайся, медведь, мы ведь уже выяснили, что я сильнее.
— У вас есть ордер на обыск? — спросил вампир, остановивший полицейских БОРа у дверей башни. Солнце уже почти село, расплескав напоследок бордовые, как кровоподтеки, кляксы по небу. Можно было бы пропустить полицейских в холл, и пусть с ними разбирается Барри, но альфа наверняка сейчас любуется закатом, пусть заодно увидит, что и другие вампиры оберегают его покой, не только Джонни…
— Внутри наш сотрудник, — сказал Кшистоф, нервно дергая усами.
— Он прошел по приглашению? — Вампир поправил и без того идеальную прическу.
— Да черт его знает, как он прошел! — заорал рысь. — Отдайте его — и я уйду!
— Его привели в башню насильно? — Вампир снял солнечные очки, вперился непроницаемо-черными глазами в Мари, выглядывающую из-за плеча начальника.
— Если вы будете добровольно сотрудничать с полицией, — промурлыкала она, — это избавит вас от многих проблем.
— У меня нет проблем, — отрезал вампир. — Предъявите ордер.
— Да чтоб тебя, — пробормотал Кшистоф. — Без него я не уйду!
— Я никуда не спешу, — ответил вампир. — У меня впереди целая вечность.
Эльза полистала нотные страницы, покачала ногой, сердито глядя на запертые двери. Желудок бурлил и подвывал, как голодный волк, язык прилип к пересохшему нёбу. Она сидит в черной башне и ждет непонятно чего. Если вампиры не дают ей кровь, она возьмет ее сама. Ее наверняка тут хоть залейся. В глазах потемнело, и Эльза переждала приступ, глубоко дыша.
— Репетируй, Элли, — передразнила она альфу и встала. — Меня зовут Эльза!
Выйдя из зала, она пошла вниз по лестнице, спустившись на несколько витков, прислушалась к отдаленным звукам, глаза ее расширились.
— Брун, — прошептала Эльза и помчалась вниз, перепрыгивая ступеньки.
Шкура в гробу приподнялась с жутким скрежетом, точно колесо ржавого механизма сдвинулось с места. Нижняя челюсть Бальтазара подтянулась, захлопнулась, как шкатулка. Черные позвонки, обрастающие плотью, сдвинулись ближе, связываясь канатиками вен.
— Смотри внимательно, медведь, — прошептал Джонни. — О, как я тебе завидую! Ты сейчас, наверное, преисполнен восторга!
Брун вдруг дернулся, так что в руке Джонни остался клок его волос, согнулся, опускаясь на три лапы, но одна, сломанная вампиром, безвольно болталась, не давая завершить оборот.