— Тебе тоже нравится музыка? — спросила Эльза.
— Микаэль любит поделиться впечатлениями, — ушел от ответа Джонни. Он вынул из высокого стеклянного шкафа, прячущегося в углу, папку и вручил ее Эльзе. — Ты помнишь, что я тебе сказал?
Она кивнула, и Джонни повернулся, чтобы уйти, но Эльза порывисто схватила его за рукав.
— А мне правда будет не все равно? — пылко спросила она, с надеждой заглядывая ему в глаза. — Что-то останется? Скажи! Я буду его любить?
Он отцепил ее пальцы от ткани, нахмурился, задумавшись, и пошел к выходу.
— Скажи! Любовь останется? — выкрикнула Эльза ему вслед, но Джонни не обернулся.
Эльза открыла папку, слезинка капнула на бумагу, расплываясь.
— Сердце вампира. Александр Дробовицкий, — прочитала она надпись на титульном листе. — Ох, вот так встреча…
Поднявшись на сцену, она откинула крышку рояля и поставила ноты на пюпитр.
Спустившись по лестнице почти до самого низа, Джонни повернул в коридор, заканчивающийся неожиданно яркими шторами из разноцветных пластиковых бус. Он раздвинул их и вошел в комнату.
— Мы сделаем это сегодня, — сказал он трем вампирам, поднявшимся как по команде при его появлении. Два рослых парня с одинаково пепельными волосами и стройная блондинка синхронно поклонились.
— Джонатан, мы ведь еще не все собрали! — возразил один из них.
— Главное есть. Промедление может сорвать наш план. Никки, Дэнни, несите кровь. Лесси, оставайся здесь и никого не пускай.
— Но если сюда зайдет Микаэль? — Девушка вопросительно на него посмотрела.
— Не зайдет. Он занят своей новой игрушкой, которая слишком много знает… К тому же он ни за что не притронется к этим безвкусным шторам, — усмехнулся Джонни и сдернул покрывало с постамента, стоящего посреди комнаты. Черное тело, разделенное на куски, лежало в каменном гробу.
— Кшистоф, — Мари заглянула в кабинет к шефу, — тебя ждут на пресс-конференции по голошеим. — Ты идешь? Или, если хочешь, я могу выступить.
— Не надо, — буркнул он, пялясь в монитор. — Ты уже выступила как-то раз, в том месяце.
— Нормально же все было! — возмутилась Мари.
— Все по делу говорила, — согласился Кшистоф, поворачиваясь к ней. — Вот только зря ты при этом медленно расстегивала пуговки на форме — тебя никто не слушал.
— Тебе не понравилось? — Она оперлась о дверной косяк и потянулась как кошка.
— Понравилось, — признал рысь и, смутившись, тихо добавил: — Может, сходим куда-нибудь?
— Наконец-то! — воскликнула она, сияя и глядя ему в глаза. — Давай сразу ко мне.
Кшистоф покраснел, рыжие усы встопорщились.