— Микаэль очень привередлив к тому, что его окружает, — ответил Джонни. — Не выносит дисгармонии. Иногда он целыми неделями смотрит лишь на небо, оно его никогда не раздражает.
Откуда-то снизу донесся то ли рык, то ли стон, и Эльза подпрыгнула от неожиданности, схватилась за перила.
— Альфа живет на самом верху, — решил пояснить Джонни. — В нижних этажах — молодые обращенные. На остальных уровнях вампиры распределяются в зависимости от своей силы, возраста или благосклонности альфы.
— Значит, меня отправят вниз? — прошептала она.
Джонни кивнул.
— Пока не научишься справляться с реакциями. Первые годы контролировать голод невозможно. Лет десять. Хотя, может, у тебя получится быстрее. К тому же ты нравишься альфе, так что он будет иногда звать тебя к себе.
— И что он… — Эльза запнулась. — Будет делать?
— Смотреть. А ты что подумала? — Вампир холодно усмехнулся. — Расскажи о своем медведе. Ты любила его?
— Не твое дело.
— Я не просто так спрашиваю, — Джонни остановился, повернулся к ней. — Мы встречались с тобой недавно, я взял одну вещь… И я не хочу, чтобы альфа узнал об этом.
— Альфа не в курсе твоего хобби? — Эльза приподняла одну бровь. — А я думала, конструктор «Бальтазар» — это ваше совместное увлечение.
Джонни улыбнулся, и Эльза шагнула на ступеньку назад.
— Микаэля устраивает нынешнее положение вещей.
— А тебя, значит, нет, — понятливо кивнула Эльза. — Бунт на корабле.
— Это не бунт, — покачал головой Джонни. — Я не могу бунтовать. Не могу совершать ничего против альфы. Ты поймешь, когда сама обратишься до конца. Мы — целое. Но Бальтазар — тоже наша часть. Возможно, самая суть. И, воскрешая его, я не иду наперекор общему замыслу.
— Но альфа рассердится, если узнает, — подытожила Эльза.
— Если ты ему скажешь, — продолжил Джонни, повернувшись к ней спиной и поднимаясь по ступеням, — я убью твоего медведя. Сдеру с него шкуру живьем. Лоскуток за лоскутком.
Эльза вцепилась в перила, черные стены будто сдвинулись, грозя раздавить ее.
— Ты поняла меня? — Джонни повернулся, равнодушно посмотрел непроницаемыми глазами, и Эльза часто закивала.
На самой вершине лестницы, заливаемой синевой вампирского солнца, Джонни распахнул двустворчатые двери и вошел в просторный зал.
— Твоя игрушка, Микаэль!
Альфа, стоящий у панорамного окна, за которым уже розовели краски заката, вдруг очутился возле Эльзы.
— О, — выдохнул он, приподняв ее подбородок, ледяные глаза сверкнули серебром, — ты только посмотри на нее, Джонни!
Эльза дернулась, попытавшись отвернуться, прикрыла глаза. Холодные пальцы вытерли слезинку на ее щеке.