— Я на стороне медведя, — ответил Феликс, садясь за руль. — В моем возрасте откладывать нельзя — есть риск помереть еще на стадии разработки плана. Пора действовать. Вот только оттого, что мы грохнем пару-тройку кровососов, для девчонки ничего не изменится. Она все равно останется вампиром.
— У меня есть гипотеза, — признался Брун. — Она, конечно, не имеет никакого подтверждения, и, в общем, это скорее мои надежды… Жми на газ, дед, чего ждешь?
Феликс послушно утопил педаль, и джип рванул так, что Клифа вдавило в сиденье.
— Белла, изучая вампиров, провела аналогию с пчелами, — сказал Брун. — Мол, у них жесткая иерархия, закрытое общество. Упыри размножаются, если можно так сказать, только через альфа-вампиров. Они у них вроде матки. Белла исследовала сердце — то самое, что ты подарил ей, — и сделала вывод, что это уникальный орган, связывающий их всех в одно целое. К тому же Дробовицкого — композитора и бабника, который, в общем, никому не мешал, — убрали за то, что он написал музыку к опере, в которой определил сердце как слабое звено вампиров.
— Для этого тебе не обязательно было по театрам шататься, — пробухтел Феликс, лихо вписываясь в поворот. Клифа отнесло влево и прижало к стеклу. — Я тебе сразу говорил: лучший способ расправиться с вампиром — кол в сердце.
— Однажды, еще ребенком, я убил осиную королеву. Гнездо опустело через пару дней, — продолжил Брун.
— Думаешь, если замочить альфу, то и остальные вампиры сдохнут? — задумался Феликс.
— Остальные вампиры меня мало заботят, — отмахнулся Брун. — Я надеюсь, что если убить матку, то, возможно, пчела, которая еще не пчела, останется жить. Вампиры старательно затирают память ученым и вообще всем, кто подбирается близко к их тайне. Если бы у них не было слабого места, то и скрывать было бы нечего.
— Верно, — кивнул Феликс.
— Меня сейчас вырвет, — пожаловался Клиф, зажимая рот и держась за поручень над окошком. — Можно ехать помедленнее?
— Хорошо было бы уничтожить сердце Бальтазара, — задумчиво пробормотал дед, не сбавляя скорость. — Сдается мне, там и сидит корень заразы. Только где ж его взять…
— Оно у Джонни, — сказал Брун. — Он забрал его у меня.
— У тебя было сердце Бальтазара и ты его не разбил? — возмутился Феликс, поворачиваясь к Бруну, и тот, схватив руль, выправил машину.
— Я думал — это грузик для часов, — пробурчал он. — Смотри вперед, будет обидно, если не доедем. К тому же сердце Бальтазара не разбиваемое.
Дед покачал головой и возмущенно просигналил легковушке, которая тут же испуганно прижалась к обочине.