Я раздумывал, как сообщить Алисе, что принесение в жертву людей только навредит, не афишируя собственные первоисточники информации в виде двух демонов.
Кроме того, меня напрягал сам факт того, что ко мне, словно магнитом, начало притягивать представителей демонической дюжины. Или меня к ним. Как тут не начать верить в некое предназначение. Создавалось впечатление, что меня, словно пешку, поставили на игорную доску, не рассказав ни расклады, ни стратегию, ничего. Согласия моего тоже не спрашивали. Я запнулся.
А если попадание моей души в тело Юрия Угарова и было одним из ходов в этой божественной партии? Если его душа не подходила, то кто-то мог повысить шансы на победу и закинул меня в тело мальчика-калеки, запустив совершенно новую цепочку хаотичных вероятностей.
Пустота со своей стороны попыталась перехватить пешку себе, но я воспротивился… В сознании зрела острая необходимость узнать второго игрока этой партии и предметно пообщаться. А пока нужно было разобраться с древним богом или демоном, с которым мы подозрительно были похожи в магическом плане.
Осталось только придумать, куда деть Тенишеву, чтобы эта тварь не успела до неё добраться и не вошла в полную силу до того, как я с ним закончу.
У автора дрогнула рука, потому прода сегодня раньше) Приятного чтения!
Друзья, про предстоящий бонус помню, будет на неделе), уже пишу. А пока инет впервые за день включили, успел поставить только 1 полностью готовую главу на автовыкладку.
— Сбежал-таки, гадёныш, ещё и бабу нашу спёр, — холодная ярость, поднималась внутри, затапливая разум, но остатками сдержанности и здравомыслия Кхимару пытался удержаться от того, чтобы послать свои легионы уничтожать человеческое стойбище неподалёку.
— Заткнись, Атикая! Ты и так взял слишком много власти.
— Слабак! Как был слабаком, так и остался! — хохотал демон в голове у Кхимару. — Хочешь избавиться от меня? Выжри девчонку, верни мне моё тело — и делай что хочешь. Носись со своими человечками. Я же вновь буду сеять хаос, проливать кровь и делать то, ради чего мы появились в этом мире.
— Есть время мира, а есть время войны. Так нам говорили в своё время. Сейчас — время мира. Когда мы понадобимся, нас пробудят, — пытался достучаться до брата Погонщик.
— А это, по-твоему, не время войны? Они сами пришли, они пробудили нас, они кровью окропили наши гробницы, они…
— Заткнись! Барабаны войны ещё не звучат. Я их не слышу, как и ты. Твоя ярость когда-нибудь разрушит этот мир.
— Да, конечно, братишка, именно моя ярость разрушит этот мир. И это говорит мне тот, кто нагло ударил мне в спину, — Атикае нравилось бесить брата, выводить его из себя. В таком состоянии проще было затопить его разум яростью и перехватить контроль над телом.