— Дослушай, потом рычи уже. Расставь своих и Алхасовских с зеркалами во всех направлениях через каждые пять километров, чтобы понять куда унесут, изморозь направление укажет. Заодно гнездо их отыщем.
Мария Фёдоровна вручила Резвану маленькое зеркальце в двойной оправе, похожее на пудреницу.
— Дальность какая? — спросил он, все ещё пытаясь найти подвох.
— Летом — пять километров. Зимой — до пятнадцати. Осенью, весной — от семи до десяти при плюсовой температуре. Фразы будут рубленые, короткие. Но смысл, думаю, поймешь. Мудрить не буду.
Он спрятал зеркальце в нагрудный карман, ближе к сердцу.
— А если на вас магоподавители нацепят? Привел последний контраргумент Резван, не желая уступать и подвергать императрицу риску.
— У меня на этот случай подарок от мужа есть, — она улыбнулась тогда впервые за весь разговор, но в улыбке этой была такая грусть, что Резван впервые задумался, что политический союз последнего императора оказался на редкость удачным браком. — Правда, ни разу не пользовалась ни при его жизни, ни после. Так что не дрейфь. Сделай, как я сказала.
Он сделал. Отозвал телохранительниц, расставил их дублирующими парами с оборотнями через каждые пять верст во всех направлениях. Алхасовские волки, лучшие следопыты, залегли в горах с зеркалами, готовые ловить любое движение магии. Сеть получилась редкая, но чуткая. Если императрицу попробуют умыкнуть, должны отследить.
Оставалось только ждать.
Резван вытащил зеркальце. Гладкая поверхность отражала лишь его собственное осунувшееся лицо с диковатым блеском в глазах. Он ненавидел ждать, особенно в ситуации, когда женщина шла в пасть к зверю, а они вынуждены были подчиниться приказу и ждать. И тогда на зеркале появилась надпись.
Сначала легкая рябь, словно по стеклу прошлось дыхание осени. Потом проступили буквы — корявые, торопливые, словно выцарапанные изнутри.
«Опоили. Убить феникса. Ворону не тронут».
Смысл послания был понятен, осталось только понять, как мольфары дальше собираются скрыться с императрицей на руках… Он сжал зеркальце так, что тонкая оправа жалобно хрустнула.
Эраго вдруг почувствовал, что деревня в один миг опустела напрочь. Раньше в деревне теплилась жизнь: где-то скрипела дверь, где-то брехала собака, где-то перекликались женщины, провожающие ночь. Теперь не было ничего. Даже филин замолк.
Резван резко обернулся. Дома стояли темные, слепые, мертвые. Ни огонька в окнах, ни дымка над трубами. Пустота.
И тогда земля под ногами дрогнула.
Маги земли вскинулись, сообщив о множественной волшбе с камнем. Где-то глубоко под горами, в недрах, скользили потоки чужой воли, переплавляя породу, открывая ходы, уводящие в темноту.