А рядом с ней сидел… я. Точнее, моя копия. Двойник.
Этот ублюдок, похожий на меня как две капли воды, подливал ей что-то из изящного графина в бокал, рассыпался в комплиментах, от приторности которых меня самого сейчас едва не выворачивало. Похоже предположение, что все женщины любят ушами, было не далеко от истины. Двойник гладил Эсрай по руке. Она улыбалась ему. Вокруг, метрах в десяти, сидели каменные горгульи, лениво поводя головами, охраняя этот гребаный пикник.
Что-то было не так с самого начала. Воздух был слишком сладким, трава слишком зеленой, а улыбка этого фальшивого меня — слишком приторной. Я сосредоточился и переключился на магическое зрение. Иллюзия спала, как старая краска со стены.
Рядом с Эсрай сидел не я. Это был уже знакомый мне Трандулет, альбионский архимаг-лекарь, некогда пытавшийся меня лечить. Седая бороденка, масляные глазки, и эти старческие похотливые руки, которые уже шарили по подолу её живого платья, пытаясь забраться выше. Эта скотина нефигурально тянула лапы к моей женщине.
«Ах ты ж старый кобель альбионский».
Я не думал. Я просто с абсолютно садистским удовольствием запустил в него «Благословением Рассвета». Чистая, яростная энергия, не оставляющая места для любых других магий, врезалась в архимага. Его резерв выжрало мгновенно, будто там и не было ничего. Тело Трандулета выгнуло дугой, его скрутили такие судороги, что хрустнули суставы. Он заорал, но крик тут же захлебнулся.
Не тратя ни секунды, я сменил ипостась. Рванул вперед уже не в человеческом теле, а в своей боевой, звериной форме. Я вцепился в этого урода, стащил с пледа одним мощным рывком и прежде, чем он успел снова взвыть, врезал пару раз так, что хрустнули уже его лицевые кости. Кажется, всё вместе вырубило урода. Отшвырнул его, как сломанную куклу, в сторону и тут же кинулся к Эсрай.
Она сидела, переводя взгляд с меня на архимага, с которого под действием благословения сперва слетела иллюзия, а после и сам лекать исчез, словно растаял на солнце. После секундного ступора, богиню начало выворачивать наизнанку. Она кашляла, хватая ртом воздух.
Я же обратил внимание на её платье. Оно больше не было прекрасным. Лозы почернели, цветы осыпались серым пеплом. Растение гнило заживо, но тут же прорастало снова, пульсировало, как опухоль. Я увидел тонкие, острые шипы, которые впивались в кожу Эсрай, впитывались в неё, как паразиты. Я попытался схватить их, оторвать, вырвать эту дрянь, но пальцы лишь срывались, сдирая кожу на руках, но не причиняя вреда растению.
— Эсрай, смотри на меня, — бормотал я, пытаясь понять, как ей помочь. — Где ты и что случилось?