Я направилась к Грошшу. Племя замерло. Вождь нахмурился, глядя на меня. Я знала, что сейчас на нас смотрят сотни глаз, и любая ошибка может стать фатальной.
– Грошш, – я нежно коснулась его руки, чувствуя под пальцами жар и ту опасную пульсацию. – Перед ритуалом… Традиция моего народа. «Благословение медика». Чтобы рука была тверда, а сердце не знало сомнений.
Я незаметно вскрыла ампулу. Благодаря многолетней практике в морге мои руки могли работать вслепую. Пока якобы поправляла его кожаный наплечник, я резким, отточенным движением ввела препарат в область шеи – там, где кожа была чуть тоньше, а кровоток интенсивнее. Грошш лишь слегка вздрогнул, его глаза на мгновение расширились, но он не издал ни звука.
– Что это? – шепнул он, когда я отстранилась.
– Твой билет в долголетие, генерал, – так же тихо ответила я. – Теперь ты действительно вождь харда, а не какой-то там опытный образец.
Настало время финала. Грошш поднял руку, давая сигнал к началу ритуала «Божественного Выбора». Воины начали завязывать глаза осуждённым и сковывать их ноги одной цепью.
– Твоя очередь, – Эльвира протянула руку за обещанным.
Я посмотрела на лазурную птицу. Та в последний раз потёрлась головой о мою ладонь и взмыла в воздух. В её лапках была зажата та самая пробирка с формалином – «топливо» для перехода, которое Стерх так жаждала получить.
– Лети, – прошептала я. – И не оглядывайся.
Птица стремительной молнией бросилась к Эльвире. Но в этот момент Кирха, в приступе панической истерики, взмахнула руками, пытаясь сорвать повязку с глаз. Её цепь лязгнула, и тяжёлый стальной карабин на излёте врезался прямо в крыло Вестника. Птица вскрикнула, её траектория резко сместилась, и зажатая в лапках пробирка с формалином полетела вниз, прямо мне под ноги.
Время словно замедлилось. Хрупкое стекло разбилось в нескольких сантиметрах от моих туфель. Резкое облако испарений ударило в лицо, смешиваясь с лазурным сиянием раненого Вестника, который инстинктивно спикировал ко мне в поисках защиты.
– Нет! – истошно закричала Стерх, рванувшись вперёд, но цепь на ногах дёрнула её обратно.
Вспышка была такой силы, что Скала Предков на мгновение исчезла в ослепительно-голубом коконе. Я почувствовала дикий холод, рывок где-то в районе солнечного сплетения и… тишину.
Когда открыла глаза, первым, что увидела, был не кровавый рассвет над горами орков, а знакомый белый кафель, приглушённый свет люминесцентных ламп и родной, едва уловимый запах дезинфекции. Я лежала на полу своего кабинета в морге.