– О, романтические метафоры пошли! – я усмехнулась, хотя сердце предательски ускорило ритм (чисто физиологическая реакция на перепад температур, конечно). – Это не золото, Грошш. Это чистая кожа. Элементарная гигиена. Мог бы тоже попробовать, глядишь, и седалищный нерв окончательно отпустит.
Он протянул свою огромную, мозолистую ладонь и коснулся моего плеча, по которому стекали капли воды. Пальцы у орка были горячие, как угли. Я замерла. Одно дело – вправлять позвонки пациенту, и совсем другое – чувствовать, как этот «пациент» смотрит на тебя не как на врача, а как на женщину, на которой он только что женился… Для дела женился, но кто же от удовольствия отказывается?
– Моя, – выдохнул Грошш, и в его голосе пророкотало странное, почти звериное собственничество.
– Твоя, твоя, – я мягко перехватила его руку и… профессионально прощупала пульс на запястье. – Так, тахикардия налицо. Грошш, у тебя либо давление скакнуло, либо ты слишком впечатлительный. Давай-ка, сокровище, иди за телом. А мне нужно закончить спа-процедуры и настроиться на работу. Вскрытие не терпит суеты и лишних свидетелей с высоким давлением.
Генерал ещё пару секунд боролся с желанием либо залезть в чан, либо утащить меня обратно на шкуры, но мой строгий взгляд заведующей отделом победил. Орк коротко рыкнул и ушёл, оставив меня одну в ароматном облаке пара.
«Начну с прокола на шее, – подумала я, выжимая волосы. – А дальше… Как пойдёт!»
Тело вождя Гарр-Троха лежало на каменном столе в моей новой «операционной». Грошш стоял у входа, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто готовился к штурму вражеской крепости, а не к банальной аутопсии. Мои верные орки-санитары жались к стенам, старательно не глядя на покойника.
– Грошш, – я придирчиво осмотрела инструмент, который выковал местный кузнец по моим чертежам. Скальпель получился тяжеловат, скорее напоминал нож для стейка, зато сталь была отменная. – Если ты сейчас грохнешься в обморок, ловить не буду. Грыжа в романтические планы на этот вечер у меня не входила.
– Орочий генерал не падает от вида крови! – прорычал он, хотя я заметила, как перед этим дёрнулся его кадык.
– Кровь – это ерунда, – я натянула вторую латексную перчатку (последняя пара, надо беречь как зеницу ока). – Кровь – это жизнь, это энергия. А вот то, что внутри у твоего папеньки – это уже сухая статистика. Итак, приступим.
И сделала первый надрез. Кожа у вождя была как у старого чемодана – дублёная, жёсткая, пропитанная десятилетиями сражений и, судя по запаху, дублирована не менее чем тонной эля.