Лаборатория готова, ассистенты напуганы до икоты, муж заинтригован. Пора приступать к любимой работе!
Чан, который приволокли орки, когда-то явно служил для варки целого кабана или пары-тройки неосторожных путников. Я придирчиво осмотрела внутреннюю поверхность на предмет накипи и остатков биологического материала.
– Грошш, если в этой посудине варили что-то, что имело имя и фамилию, лучше скажи сразу, – я потыкала стенку чана пальцем. – Я, конечно, патологоанатом, но принимать ванну в мясном бульоне – это даже для меня перебор.
Генерал хмуро наблюдал, как его воины разводят под чаном костёр.
– В нём варили только кашу и эль, – буркнул он. – Никто не жаловался.
– Мертвецы вообще народ немногословный, – парировала я, высыпая в воду охапку пахучих трав, которые насобирала на ближайшей полянке.
Выбирала те, что похожи на наши травы-антисептики: ромашку, зверобой, подорожник, хвощ полевой… Надеялась, что свойства у них такие же, как на моей родине. Орки, видимо, решили, что я добавляю специи в будущий бульон, потому как один высыпал в воду ведро начищенной и грубо порубленной моркови, а второй – лука.
Я встала руки в боки и нахмурилась:
– Так, мужики, свалите в туман! Шоу «Завтрак туриста» отменяется.
Когда пар начал подниматься густыми клубами, а орки-санитары позорно дезертировали, съёжившись под властным взглядом генерала, я наконец-то скинула свой многострадальный халат. Оказаться без брони в виде очков и профессионального цинизма в центре орочьего лагеря – затея сомнительная, но горячая вода манила сильнее, чем диплом отличника.
Я погрузилась в чан и блаженно зажмурилась. Кожа, привыкшая к формалину и хлорке, буквально запела от восторга. И пахло весьма приятно. Нежась в орочьем спа, я с наслаждением выдохнула:
– Знаешь, Грошш, в вашем мире есть один несомненный плюс. У вас нет отчётов в трёх экземплярах и комиссий из Минздрава.
Я открыла один глаз. Генерал стоял у входа в пещеру и, прислонившись к каменному своду, смотрел на меня так, будто я была не «странной самочкой», а редчайшим артефактом. В облаке пара мои «липидные запасы» выглядели, судя по его замершему взгляду, вполне себе вдохновляюще.
– Чего замер, как экспонат на выставке? – я лениво плеснула водой. – Проверяешь, не сварилась ли пророчица в кипятке? Не надейся, я в бане дольше всех коллег сижу. Если придётся, я и в аду выживу.
Грошш медленно подошёл ближе. Его ноздри раздулись, а взгляд стал подозрительно тяжёлым.
– Ты… – он запнулся, подбирая слова. – Будто вся светишься. Как золото в мутной реке.