— Меньше силы, — ворчал он, когда Мира замешивала тесто для кексов. — У вас руки не для выпечки, а для арбалета.
— Откуда вы знаете, какие руки у меня для чего? — возмущалась Мира.
— Я старый, я всё знаю, — фыркал брауни и нырял в тень.
Новые варианты выпечки появлялись почти каждый день. Яна экспериментировала с начинками, добавляла в тесто специи, которые приносил Марек, и каждый раз, когда получалось что-то особенно удачное, звала Деймона пробовать.
Он приходил, садился за столик у окна, и Яна ставила перед ним тарелку с маленьким кусочком, ожидая его вердикта. Он пробовал медленно, сосредоточенно, и его лицо в эти моменты теряло всю свою жёсткость.
— Хорошо, — говорил он.
Или:
— Ещё немного корицы.
Или:
— Это лучшее, что я пробовал.
Последнее было сказано про торт с солёной карамелью, который Яна испекла к годовщине свадьбы местного торговца. Торт разобрали за полчаса, и торговец заказал ещё два таких же — на день рождения жены и на день рождения дочери.
Вечером, когда кондитерская закрылась, а дети были уложены спать, Деймон и Яна сидели во дворе на старой скамье, которую Эрнан починил на прошлой неделе. В небе зажигались звёзды, и откуда-то из порта доносился запах смолы и морской соли.
— Ты знаешь, — сказал Деймон, глядя на светящееся окно кондитерской, — Я никогда не думал, что буду сидеть в портовом квартале и считать деньги от продажи пирожных.
— А что ты думал?
— Что буду управлять поместьем, ходить в Совет, делать важные вещи, — он усмехнулся. — Всё то, что делают драконы моего круга.
Он повернулся к ней.
— Я хочу быть с тобой снова, как твой муж. Хочу, чтобы мы были официальной семьей.
Яна посмотрела на него.
— Даже с моим шрамом? — спросила она, коснувшись пальцами своей щеки.
Деймон медленно поднял руку и осторожно, будто боялся сделать больно, провёл пальцами по неровной коже шрама, который тянулся от виска к подбородку.
— Я влюбился не в твоё лицо, — сказал он. — Я влюбился в твои глаза, когда ты смотрела на Кайдена. В твои руки, когда ты месила тесто. В твой голос, когда ты читала сказки на ночь. Шрам, если ты захочешь, можно убрать. Но мне он не мешает.
Он наклонился и поцеловал её в уголок губ, туда, где шрам переходил в здоровую кожу.
— Это часть тебя, — сказал он. — Как и все остальное. Я принимаю тебя целиком. Со всем, что было и со всем, что будет.
— А если я не захочу его убирать? — спросила Яна.
— Тогда он будет напоминать мне о том, что ты пережила, чтобы спасти нашего сына, — сказал Деймон.
Месяц спустя кондитерская «Старая сказка» получила звание лучшей в Торнхейме.