Ещё существовали нелегальные методы отмывания, но с бандитами я связываться вообще не собирался принципиально. Ну, или иметь контакты, но только после появления моей службы безопасности с вооружёнными головорезами на зарплате. Бандиты этого времени — ребята с раздутым самомнением и непомерным эго. Так их охарактеризовал какой-то журналист из особо смелых. Интересно, он ещё живой после таких заявления?
Компьютер нашёл подходящую юридическую контору, и я, допив средней паршивости кофе, двинулся прямо к цели. Надеюсь, на первых парах меня не будут сильно спрашивать про деньги.
Шёл я себе по улице, никого не трогал, можно сказать: починял примус. И совершенно внезапно из открывшейся двери… Уточнение: выбитой резким ударом изнутри. Так вот, из выбитой двери вылетел молодой мужчина и врезался прямо в меня. Вдвоём мы повалились на мостовую, и я выронил свою трость. Увидев, что из той же двери вылетает ещё один господин, я предусмотрительно отодвинулся в сторону. В обычной ситуации всё бы этим и закончилось, ну вывалились два человека из дверей, что такого? Забрал бы трость и пошёл себе дальше. Но сегодня, очевидно, был не такой день.
Оба человека-снаряда поднялись на ноги, когда из выбитой двери показался крупный детина.
— Так вам ещё мало? — и, подскочив ближайшему господину, замахнулся. — На!
Парень снова полетел на мостовую.
— И тебе!
Подскочил детина ко второму джентльмену, съездив тому по лицу. А затем повернулся ко мне.
— И ты с ними?
— Нет, я…
Но детина не слушал, замахиваясь для удара. Кое-что в деле нанесения тяжких телесных я понимал и совсем уж беспомощным не был, но устраивать поединки в мои планы не входило никак. И вместо захватов, контратак и жёстких блоков я уклонился, стараясь разорвать дистанцию и всё же остановить своё участие в происходящем.
— Я не имею никакого отношения к этим джентльменам!
— Ты ещё и трус!
И пока я танцевал с детиной, на улице появились и прочие участники спектакля. Девушка лет двадцати, женщина лет сорока и мужчина лет пятидесяти. А ещё один из упавших парней встал, подхватив мою трость, и огрел ей детину по голове. Покуда трость у меня тяжёлая, качественная и явно прочнее затылка даже такого богатыря, результат — детина закатил глаза и свалился на мостовую.
А дальше началась вакханалия. Какая-то девушка визжала, кто-то причитал, кто-то кричал, раздался свист — это господа констебли подтянулись. И, естественно, представители правопорядка решили сначала навести этот самый порядок, а только потом разбираться, что вообще произошло, поэтому меня отнесли к участникам непотребства и, предварительно вежливо, но настойчиво обыскав, оттеснили вместе с остальными зачинщиками в сторону, ожидать. Не знаю, конной «хлебовозки» или начальства, посмотрим. Права тоже не зачитывали, а я надеялся услышать знаменитое: «имеете право хранить молчание».