— Как-то не до смеха мне… Никак не могу переварить, что я инструмент войны двух злодеев. Не человек — оружие, что решит судьбу многих, но только не свою. Эйден, я не хочу умирать за империю, но и за Брану — тоже не хочу!
Вряд ли она могла бы сказать, когда впервые сформулировала это без аффекта. Когда сбежала? Когда получила булыжником по затылку? Или только сейчас? Первой реакцией на все, что робот вывалил на нее у озера, было припадочное: бежать! прятаться! сдаваться отчиму! Но оказалось, что бежать и прятаться некуда, а сдаваться — кишка тонка. Не осталось ничего, кроме как успокоиться в меру сил.
— Я был как ты — вечно пытался спасти всех. И хоть бы раз получилось! Вот и для тебя я хотел бы сделать все возможное — но могу обещать только то, за что мы сами себя не возненавидим.
— Боюсь, этого мне будет недостаточно, чтобы выжить…
— Давай поговорим об этом, когда выберемся. Ты знаешь, мы тут делим вселенную, а я сейчас впервые всерьез подумал, насколько же велика вероятность, что у меня здесь ничего не выйдет. Вот вообще.
Самина провела рукой по наложенной повязке и оставила на ней ладонь. Горячая рана жгла через ткань.
— Я не знаю, что ответить, Эйден. Не знаю. Несмотря ни на что, мы по разные стороны баррикад.
Пауза. Взмах руки по ее волосам.
— Идем?
— Идем.
Харгену Зури не по себе, а Самина в восторге от землеройки
На Площади Доминанты вольничал сухой ветер. Носился по аллеям, развевал балахоны судей. Был настолько бесцеремонен, что трепал воротник самого Зури, пока тот поднимался на своей парящей трибуне над пропастью. Вокруг черной дыры установили силовые клетки. Наверное, больше сотни. В каждой сидел или стоял взрослый молодой карминец. Это были приговоренные — те, что явились в столицу, чтобы признаться в том, о чем они имели представление весьма смутное. Горизонт еще не начал светлеть, и площадь была полна сателлюксов. Они резали глаза карминцам и их палачам.
— Начинайте, — щурясь, приказал Харген. Ему не терпелось покончить с этим, пока застывшие в ступоре, жертвы не принялись выкрикивать лозунги.
По закону Альянса предатели не имели права на бой со своим палачом в зале суда. По словам Харгена, продавший родину умер уже тогда, когда пошел на сделку с врагом. И не смел претендовать на честный поединок. Честный в понимании правительства Браны, разумеется.
В клетки запустили хмерсий — газ на основе унбитрия-307, которому вскоре после первой такой казни дали новое имя. Состав подавался с тем расчетом, чтобы смерть не была мгновенной. Жертвы забились в агонии, когда их кожа начала пузыриться, несколько карминцев потеряли сознание, и в том была их большая удача.