— Эти твари удивительно стойкие! — воскликнул он, вылавливая скучающий взгляд посла. — Их кожа обуглилась и затвердела, но внутри почти все еще живы. Кое-кто в сознании. Микрокоптеры останутся здесь, чтобы следить, когда они сдохнут.
— Вы транслируете это на всю планету? — голос полосатой стервы был густ и безмятежен.
— Шутите? На весь Альянс, Хокс!
Альда кивнула и произнесла то, от чего советник просиял.
— Я под впечатлением, господин Зури. Из вас вышел бы отличный эзер.
«Не будь ты отличной закуской для эзера», — мечтала продолжить она.
— Кайнорт, вы заметили, что среди них нет главаря? — спросил Харген, обращаясь к стрекозе. — Старейшины поселения, как его…
Бледные глаза мигнули.
— Я полагаю, он не явился. Этого не было в условии.
Зури улыбнулся и покачал головой.
— Я был недоволен вами после операции в архиве, но сегодня я приятно удивлен тем, как быстро и ловко вы организовали арест, Бритц. Выше всяких похвал!
— Это моя работа.
— Вы слишком скромны для своей гордой расы. Надо же, провернуть все в одиночку, без крови и лишней огласки. Карминцы явились раньше срока, да сами — это безусловно означает, что они признали свою вину без какого бы то ни было давления.
— Разумеется. Теперь у Альянса нет оснований обвинять Брану в поиске козлов отпущения, чтобы скрыть неспособность вести войну, — подытожил Кайнорт, и Хокс мучительно закатила глаза, размышляя, благодарить его за такое резюме или выжечь язык. Да что с ним сегодня, в самом деле? Харген, впрочем, был слишком окрылен своей удачей и продолжал:
— В знак особой благодарности я оставил старейшину в живых, чтобы отдать вам, минори. Казните его сами.
Он щелкнул пальцами. Роботы вывели Иццасью. Его суховатые ноги, частично перетянутые жгутами, зашуршали по площади. У карминца не было рук в буквальном смысле, и наручники не пригодились. Охранники удерживали его за волосы, которые за ночь изрядно поредели и кровоточили.
— Это большая честь для меня, председатель, — сухо улыбнулся Бритц.
— Он ваш. Доказательством моего глубочайшего доверия к энтоморфам станет кровь этого карминца, а свидетелем — весь Альянс.
На краю пропасти, в круге черных умирающих фигур, было одно свободное место. Там роботы и оставили Иццасью — лицом к пустоте и братьям по несчастью. Сухие губы старейшины еще слабо шевелились, когда воздух позади него завибрировал. Губы заторопились, но так и не успели дочитать молитву: на мужчину обрушилась гигантская стрекоза. Насекомое вонзило ему в спину хвостовые щипцы, дернуло и потащило к себе, чтобы заключить в объятья шести длинных ног. Четыре крыла подняли жертву над пропастью, могучие жвала впились сзади в основание шеи и взрезали красную кожу. Бритц не осторожничал и не сдерживал свою природу, когда не было нужды оставлять пищу в живых. Его челюсти перекусили артерии, мышцы, трахею. Пока эзер кормился, когти на лапах впивались под ребра Иццасьи, царапали и рвали его тело. Кровь — ярче, чем у Харгена, отчего тот невольно дрогнул — лишь на мгновение попадала в лучи сателлюксов и тут же исчезала во рту насекомого. Прошла всего пара минут, а оно уже иссушило старейшину. Кайнорт отбросил труп на край черной дыры и оставил на том самом месте, где карминец читал молитву. Симметрия мертвых фигур не была нарушена.