Стараясь не расшугать гадов, Самина устроилась на полу возле робота и тронула занозу. Аспиды заволновались. Но из-за мощной ауры страха и ненависти, что распустила леди Зури, змеи, наверное, принимали ее за свою. Они терлись о ее подошвы и голенища сапог, но опасались нападать.
— Господи, да что я вообще делаю?.. Ползаю среди гадюк и гремучих лабарий, у ног инопланетного врага. Машины, которая еще не решила: пощадить букашек или прихлопнуть, коль представится случай. — Осколок продвигался медленно, кончики пальцев свело, ладонь вспотела. — Лежишь и не представляешь, как велик мой соблазн покончить со всем этим… Ты хоть понимаешь, что прямо сейчас я могу рвануть осколок в сторону, к бедренной артерии, и… а, ты находишь это забавным?
— Солнышко, у меня нет такой артерии.
— Ясно. Просто попробовала эту мысль на вкус.
Она снова принялась выцарапывать шунгит. Мертвую занозу из мертвого тела.
— Но ты можешь проверить, вдруг я соврал насчет артерии? — от тихого смешка змеи вокруг беспокойно завозились. — Впрочем, хорошо, что ты сказала. Представь, как неловко бы вышло.
— Убил бы последнюю жрицу Диастимы?
— Не сейчас. Достаточно пока, что ты стоишь передо мной на коленях.
— … и искренне сожалею, что осколок застрял так далеко от твоего комплекса бога. Сейчас будет больно.
С тем же успехом она могла бы сказать «будет еще больнее», потому что все это время только их словесная пикировка удерживала императора от рычания и скуления. Когда же девушка начала расшатывать осколок из стороны в сторону, нога непроизвольно дрогнула, а Эйден фыркнул и зашипел.
— Еще чуточку… Вот и все, — выдохнула Самина, отбросила шунгит и быстро наложила повязку. Робот пока лежал неподвижно.
— Спасибо, — сказал он расслабленно и глухо. — Прости за то, что спровоцировал тебя. Ты чуть не погибла. Прости мою агрессивную прямоту. Я мог преподнести все иначе, но решил, что так будет лучше — для меня, конечно. Сразу пожалел об этом, но теперь думаю, что так лучше для всех. Парализованные страхом за себя и за тебя, Бен и Орис будут молчать, и мне не придется… избавляться от них.
— Не придется их убивать. Что действительно обезоруживает — так это твоя способность извиняться, причиняя боль сильнее, чем когда делал то, за что теперь извиняешься! Но еще я понимаю, что не могу винить тебя за то, какой ты лжец, интриган и манипулятор. Ты великий правитель, а значит, великая сволочь.
Она почувствовала, как заработали мышцы на бедре робота, когда он садился.
— Вот только не надо оправдывать мои пороки короной! Ты будешь смеяться, но в каком-то смысле она даже сделала меня лучше. Только представь, что было до.