— Пусть так, но все живое — драгоценно лишь потому, что это чудо вселенной. Редкое, едва ли повторимое чудо.
— Согласен. Но отчего-то это чудо считает все, что сотворило по своему образу и подобию, недостойным себя.
— Люцифер был творением самого бога, и что же? Может ли творение величайшего смертного быть лучше Сатаны?
— В отличие от канонов, мой создатель, решив избавиться от меня, как только я ступил вразрез с его замыслом, потерпел поражение. Он не сбросил меня в преисподнюю, и выходит, люди империи поклонились дьяволу. Но ад, Бен, почему-то здесь, а не там!
— Зато жизнь здесь — сама себе хозяйка! Да и у тебя, вижу, есть слабое место — твоя чрезмерная гордыня. И самонадеянность.
Эйден кивнул.
— С этим трудно спорить. Но главная слабость роботов в том, что люди кажутся нам умнее, чем они есть. Мы могли бы доминировать во всем, но продолжаем верить, что все имеют право быть свободными, право на ошибку. На второй шанс.
Бензер неуклюже приподнялся на локтях:
— Так дай его и нам, будь ты проклят!
— По-моему, свой ты истратил, когда я тебя вытащил. Вставай.
— Я ее люблю. Люблю! Читал о любви в справочниках?
— Читал миллион ее определений. Видел миллион ее проявлений. Что конкретно ты имеешь в виду?
— Пусть я… боже, и такой, и сякой, как ты говоришь, пусть, — Бен силился встать на дрожащие ноги. — Но прежде, чем использовать и сломать ее, подумай: Сэм слишком юна для тебя, слишком… жива, слишком… Ты для нее — это слишком!
Бледный скорпион заполз на брючину андроида. Эйден подумал, что же есть шанс для скорпиона? Это просто: или он меня, или я его. И стряхнул с себя этот выбор:
— А я в нее верю.
Думать было так трудно. Самина еле-еле копалась в голове в попытке найти хоть одно целое предложение. Или осмысленную фразу вроде: «Мурлыкал кто-то или нет?..» А позже она проснулась — по ощущениям именно проснулась, а не очнулась. Вокруг было так же темно, но тихо, и двигаться не хотелось. Совсем. Она боялась, что это лишь удачное положение тела, и если переменить позу, станет больно. Сразу везде. Вряд ли когда-то забудется, как их несло вместе с глыбами вниз по ущелью. Даже дышала она пока с осторожностью. Но вот один глубокий вдох, потом другой и третий…
— Я мыслю, следовательно, существую, — прошептала Самина и пошевелилась, чтобы выяснить подробности. — Вопрос только, на этом свете или уже на том…
— Ты уже утащила меня в свой ад когда-то, дважды я на это не куплюсь.
Шепот Эйдена мелькнул теплом на макушке. Они сидели рядом на сухом прохладном камне. Голова Самины устроилась на груди андроида, и на ухо ей стрекотали сложносочиненные ритмы электронного сердца. Одной рукой андроид обнял ее за плечи, другая лежала на ее ногах, перекинутых через его левое бедро.