Не оставляя ножа — увы, то оказалось не в его силах — андроид бросился к стеклянной двери, чтобы обнаружить, что она заблокирована личным паролем Гервина. Но и этого было мало: там, у выхода, его скрутила такая ломота, что потемнело в глазах. Разогнувшись, он увидел в отражении, что радужки стали красными.
Где-то сзади ученый тяжело вздохнул:
— Хорошо же. Я ожидал, что ты обойдешь блокатор сознания, с твоей-то силой воли. Но он был необходим только для введения вируса, а вот его тебе не осилить. Закончи то, что должен.
Эйден обернулся, но не двигался. Рука с ножом мелко дрожала. Профессор, видя это, кивнул.
— Ты не вступишь на престол. То, что происходит здесь, транслируется во дворец, где сенаторы увидят опасную уязвимость искусственного интеллекта. Я ввел тебе экспериментальный вирус — dn-4.nuf, или ласково «Демон». В твоих базах данных нет против него средства — можешь не искать. Он формирует и многократно усиливает желание причинить боль. Уничтожить! И пытает тебя: выводит из строя, если носитель сопротивляется: не убивает или не слушается приказа убить. Или — логики, когда убить действительно необходимо. В твоем случае я использовал все три мотивации, чтобы уж наверняка. Ты хочешь причинить боль — раз. Я приказываю тебе — два. И эта женщина перед тобой была поймана за руку при передаче засекреченной информации — три.
Сознание андроида ощупало глухой и неприступный купол вируса внутри себя. Тщетно. Гервин не скрывал ликования:
— У «Демона» нет слабого места. И чем сильнее сопротивление носителя, тем сильнее вирус. Либо ты убьешь человека против воли, либо умрешь сам. Так или иначе, корону империи ты не наденешь. Нужен ли миллиардам подданных монарх, настолько опасный и ненадежный? Разумеется, нет. И… тут мне стоит оговориться, потому что, зная твою непредсказуемость… словом, если ты убьешь меня, будучи под действием вируса, ты только усугубишь свое положение. Покажешь, что ты не только управляем, но и смертельно опасен даже для манипулятора. Хм. Ты в ловушке, Эйден.
— Да, — рассеянно произнес андроид, от боли едва соображая. — Знаешь, я… подбираю одну из тех банальных фраз… которой мне следовало бы сказать, что я считал тебя своим отцом, Гервин.
— Не пытайся ввести меня в заблуждение имитацией чувств. Хотя надо признать, она всегда удавалась тебе блестяще, бесподобно. Все-таки ты — мое лучшее творение. Но ни одна, даже самая исключительная машина не должна и не будет управлять людьми!
Синтетик обнаружил, что приблизился вплотную к Агате. Как это произошло, когда?.. Девушка, не отрывая взгляда от руки с ножом, тихонько заскулила.