С этими словами профессор покинул кабинет и вскоре присоединился к Джуру.
— Со стороны будто не ты его, а он тебя исследует, — проворчал герцог. — Какого черта ты так разнервничался, дружище?
— Он первым пошел на контакт, и это на вторые сутки, понимаешь? Опять какой-нибудь псих, вот увидишь… Да еще ты со своими дифирамбами в его честь! Настроил меня, что этот какой-то особенный.
— Расслабься, — приятель указал на стекло, — видишь, первая сколопендра закончила так же, как и полторы сотни до нее.
Действительно, многоножка уже корчилась в ящике для отходов, а испытуемый осторожно доставал следующую жертву.
— Сейчас он ошибется еще раз, обнаружит квантовый блок в левом полушарии, и третья сколопендра побежит как надо… — бормотал герцог, начиная скучать. — Да, а отчего это он носит имя твоего деда?
— Ну… раз уж все считают его моим детищем, я подумал, что стоит назвать его в честь какого-нибудь родственника. Не смейся. Для синтеза его нервной системы и кожных покровов использовались цепи моей ДНК, пусть даже исправленные, на основе искусственных органических соединений. Он даже сможет передать эти гены по наследству, если… когда-нибудь заморочится. А если серьезно, мне давно осточертели эти NDR −1, NDR-2, NDR-3…
— Так значит, Эйден Эммерхейс. Забавно, но мне нравится. Смотри-ка, у него, кажется, проблемы!
— Что? — встрепенулся Гервин и подскочил к стеклу.
Вторая сколопендра ковыляла по столу, а третья, которую андроид, должно быть, выбрал для проверки решения, вела себя агрессивнее прочих — шипела и метила ядом в глаза. Наконец Эйден ухватил ее за сегмент и оторвал одну лапку. Шипастый хвост извернулся и со всего маху впился в запястье робота. Тот отдернул ужаленную руку, не выпуская из другой жертву.
— Ничего страшного, его организм быстро нейтрализует яд, — небрежно заметил профессор. — Чтобы отравить моего андроида, сколопендре потребовалась бы не унция, а целое ведро.
Тем не менее, время шло, а Эйден медлил с ампутациями. Он поворачивал насекомое в руках, касался ее лап и мохнатого тела, изучая, но больше не отрывал ног. Змеиный язык андроида дрожал в пространстве между ним и сколопендрой. Боясь, что робот завалит первый же тест, Гервин схватил планшет и направился к нему.
— Эйден, у тебя все нормально? Почему ты остановился?
— Потому что сколопендры, очевидно, против. Я не стану мучить их ради гипотетического эксперимента.
— С чего ты взял, что эксперимент гипотетический? — опешил Эммерхейс, внутренне холодея. — Ведь я говорил тебе: речь идет о жизни людей!
Профессор нащупал в кармане пульт вызова охраны. Робот ему и прежде не слишком нравился, а теперь и вовсе настораживал. Браковать. Браковать, пока не поздно.