— Слишком много.
Даже сейчас мне слышатся их крики.
— Всегда слишком много. — Ксейден снова сел на кровать — на этот раз ближе, так, что мои колени коснулись его бедра. — И это хорошо, что ты не можешь спокойно смотреть, как они гибнут. Это значит, ты — все еще ты.
— А не превратилась в кого-то другого? — Его лицо было непроницаемо. После разговора о Лиаме он отстранился, и чувствовать это оказалось очень больно. — Потому что мне кажется, что я становлюсь другой. Я даже не хочу знать первокурсников. Не хочу знать их имена. Я не хочу страдать, когда они гибнут. Кто я после этого?
— Второкурсница. — Ксейден сказал это совершенно спокойно, точно так же, как в том году сказал, что не может спасти всех меченых, только тех, кто сам готов бороться.
Иногда я забываю, каким жестоким он может быть.
Каким жестоким он может быть ради меня.
— Я и раньше видела, как люди гибнут. В прошлом году смерть окружала меня.
— Это не то же самое. Видеть, как гибнут твои друзья, такие же, как ты, — на Полосе, на Молотьбе, на вызовах и даже в бою — это одно. Мы все здесь на волоске от смерти, и это готовит нас к тому, что ждет потом. Но когда гибнут младшие… — Он покачал головой и склонился ко мне.
Я вцепилась в расческу, чтобы машинально не потянуться ему навстречу.
— В первый год многие из нас лишаются жизни, — мягко проговорил Ксейден и заправил прядь волос мне за ухо. — Во второй — те, кто выжил, лишаются человечности. Так и должно быть — иначе мы не станем эффективными воинами. Не забывай, что выковать из нас оружие — цель Басгиата.
— Сделать бесчувственными к смерти?
Он кивнул.
В дверь постучали. Я вздрогнула, а Ксейден нет. Он со вздохом встал и пошел открывать.
— Уже? — спросил он, возможно, специально стоя так, что мне было не видно, кто там.
— Уже. — Я узнала голос Боди.
— Дай мне минуту.
Не дожидаясь ответа, Ксейден закрыл дверь. Я спустила ноги с кровати.
— Я пойду с тобой.
— Нет. — Он присел передо мной, держа в руке листок, который достал из рюкзака. — Сон — лучшее лекарство. Лучше только Нолон, но, насколько я знаю, ему сейчас не до того.
— Тебе тоже надо спать, — заспорила я. У меня перехватило дыхание. У нас было всего несколько часов, я не готова вот так его отпустить. — Ты же полдня сюда летел.
— Мне надо много чего успеть до утра.
— Дай я помогу!
Блин, теперь я его умоляю.
— Потом, не сейчас. — Ксейден протянул руку, как будто хотел коснуться моей щеки, но не коснулся. — Но я прошу тебя быть очень внимательной, когда через неделю ты полетишь ко мне. А пока… вот. — Он сунул мне в руку сложенный лист.