Не было смысла откладывать эти слова… это обвинение на потом. У нас и так слишком мало времени.
Бреннан вздрогнул:
— Наверное, я заслужил этот упрек.
Как я поняла, он ответил на незаданный вопрос. Знает ли Мира, что он жив? Не знает. Но должна бы.
— Как именно тебе удалось выжить, Бреннан? — Я переступила с ноги на ногу и скрестила руки на груди. — Где Мабх? Что ты здесь делаешь? Почему не вернулся домой?
— Отвечу по порядку. — Бреннан поднял ладони, словно защищаясь от атаки, и на одной из них я заметила шрам в форме руны, прежде чем брат вновь вцепился в край стола. — Наолин… Он был…
Бреннан стиснул зубы, как будто запрещая себе говорить.
— Предыдущим всадником Тэйрна, — медленно продолжила я за него, размышляя, не был ли Наолин кем-то большим для Бреннана, нежели просто «еще один из всадников». — У него была печать переброса энергии, и он умер, пытаясь тебя спасти, так, по крайней мере, говорил профессор Каори.
Тут мое сердце замерло.
«Мне жаль, что твой всадник умер, спасая моего брата» .
«Мы не будем говорить о тех, кто был раньше ». Голос Тэйрна прозвучал глухо и отстраненно.
Бреннан приподнял уголок рта.
— Я скучаю по Каори. Он хороший человек.
Потом вздохнул и вскинул голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Наолин справился. Но эта попытка стоила ему всего . Я очнулся на склоне скалы неподалеку. Мабх был ранен, но жив, а другие драконы… — Темно-янтарные глаза Бреннана сверкнули. — Здесь есть другие драконы! Они спасли нас, спрятали в системе пещер в долине — там же, где скрывали жителей города после того, как его спалили.
Я нахмурилась, пытаясь осознать смысл этих слов:
— Где сейчас Мабх?
— В последние несколько дней — в долине, присматривает за твоей Андарной. Вместе с Тэйрном, Сгаэль и — с того момента, как ты очнулась — Риорсоном.
— Так вот где был Ксейден? Охранял Андарну? — Это несколько смягчило мою злость. А я-то думала, что Риорсон откровенно меня избегает. — Так почему ты здесь, Бреннан?
Он пожал плечами так, словно ответ был очевиден:
— Я здесь по той же причине, по какой ты сражалась в Рессоне. Потому что не могу оставаться в стороне, под защитой чар Наварры, и смотреть на то, как невинные люди умирают от рук темных заклинателей. Лишь потому, что наше руководство слишком эгоистично, чтобы помочь. По этой же причине я не вернулся домой. Я не мог лететь в Наварру, которую мы сотворили — и продолжаем творить, — и, тьма ее побери, смотреть в глаза нашей матери и слушать, как она оправдывает эту ложь! Я отказался жить во лжи.