Айвар давно привык к мельканию разноцветных пятен их летних нарядов, которые оттеняла белизна обнаженных шей, плеч и ног. Здесь западные женщины завоевывали мужское внимание другими средствами и просто покупали сексуальную силу африканцев и их безотказность, обусловленную качеством жизни. Поэтому ночная столица активно вовлекала черную молодежь со всей страны в сервис интим-услуг. Занимался этим и Айвар, хотя основной работой считал обслуживание в баре и подсобные обязанности как уборщика, так и вышибалы. Природа была к нему щедра, одарив высоким ростом, силой и статью, и из этой гармонии выбивалась только слегка оплывшая талия. Этим он был обязан не только наследию предков, росших на примитивной углеводной пище, но и привычке пережевывать шоколад для того, чтобы перебить послевкусие от сигарет. Одну конфету он взял из вазочки на стойке, и ее алый глянцевый фантик мерцал на его ладони словно запретный плод или кусок отравленного яблока из страшной сказки.
Кое-кто из его товарищей даже говорил в шутку, что у них особый бар: благодаря Айвару сюда приходят не только за телесными, но и за духовными усладами. Например, именно он в минувшем декабре предложил расписать стекла акварельными еловыми ветками и снежинками, которые сразу привлекли внимание туристов из Европы. А к Женскому дню подал идею поставить на столики и окна самодельные букеты, которые под его руководством смастерили девушки, — мимозу сделали из покрашенной в желтый цвет ваты, а тюльпаны скрутили из цветной бумаги. Посетительницы из России сразу это заметили и оценили.
День Святого Валентина бар с подачи Айвара тоже не обделял вниманием: стены молодежь завешивала аляповатыми сердечками из фольги и тряпок, а закуски украшали капельками красного соуса в соответствующей форме.
Так что хоть настоящих друзей у Айвара здесь и не было, ребята его уважали и в свободное время заслушивались рассказами про далекий край, где люди видят мандарины только по праздникам. «Нет! — посмеивался Айвар. — Вообще-то сейчас они там продаются круглый год, но когда-то действительно были в дефиците и считались новогодним лакомством. Вот люди и говорят до сих пор, что Новый Год пахнет елкой и мандаринами». Его просили описать запах этой самой елки, но он не смог подобрать слов, как ни старался.
Воспоминания Айвара об этом крае с годами превращались в лаконичные сменяющиеся слайды — серо-голубая гладь прохладного морского города, теплые краски родительского дома, яркие стеклышки детских театров и цирка, задумчивая прелесть новогодних праздников. И в конце декабря, и осенью, в эфиопский Энкутаташ, дома пахло пирогами и любимым лимонадом «Крем-сода». В текущем году Айвару было двадцать пять лет, четырнадцать из которых он провел в России — его родители выучились по обмену на медиков среднего звена и затем остались работать в Петербурге, надеясь когда-нибудь применить полученный опыт в родной стране. Маленький Айвар, конечно, всегда знал, что был африканцем, но в то время считал землю предков сказочным миром, отделенным не только географической, но и потусторонней чертой.