Он с трудом удерживался, чтобы не превысить дозы, и пытался подавить боль любыми средствами — пил настои, прикладывал компрессы, прогревал ноги, чтобы кровь отливала от головы. Но его неизбежно тянуло к морфину, и в конце концов Налия обнаружила изменения. Она попыталась прятать таблетки, но вскоре ей позвонили из больницы и сказали, что Айвар просил одного из молодых медиков ввести ему морфин внутривенно, говоря, что ему просто невыносимо плохо. Тот понимал, что оказывал начальнику медвежью услугу, но уважение и жалость в тот момент взяли верх над долгом.
— Но вы же понимаете, дорогая Корналия, чем это кончится, — с сожалением сказал врач. — Сегодня он попросил, завтра потребует, а послезавтра украдет. Мы все его уважаем и любим, но нельзя закрывать глаза на факты. Примите меры, какие сможете, чтобы это не привело к чему-нибудь ужасному.
Тем же вечером Налия вернула мужу спрятанные запасы и с горечью заметила, как нездорово блеснули его сонные глаза. Он сидел с опущенными плечами, босой, плохо выбритый, в полузастегнутой рубашке поверх майки, кожа на запястьях и лодыжках местами была содрана до крови. В таком виде он в последнее время и слонялся по дому, если не мог уснуть в те моменты, когда отцу ничего не требовалось. Но ни она, ни старики, измученные собственной слабостью, ничего не заметили…
Собравшись с духом, она произнесла:
— Только обещай мне, пожалуйста, что больше колоться не будешь.
— Не буду, клянусь, — тихо промолвил Айвар. — Прости, если только сможешь, Налия, но мне тогда стало так страшно! Что же будет дальше…
Он сказал это с такой душевной болью, что Налия сразу ему поверила и положила теплую руку на его плечо.
— Знаешь, в последнее время мне часто снится похожий сон, — заговорил он, немного помолчав. — Огромное здание в каком-то мегаполисе, все окна светятся, за каждым идет жизнь. Длинный коридор, много дверей и квартир. И вот я стою в этом коридоре, прислонившись к стене, и слышу — за одной дверью громкие рассерженные голоса, за другой пугающая тишина, за третьей долго шумит вода, за четвертой кто-то зажигает спичку. Иногда в коридоре появляются и другие люди — кто-то покидает одну из квартир, кто-то идет в гости. И я почему-то знаю, что их ждет, по ту или другую сторону двери. Знаю, что кто-то придет слишком поздно. Только ни во что не вмешиваюсь, продолжаю просто стоять и вслушиваться.
— И что происходит дальше? — спросила Налия, когда вновь наступила пауза.
— По-разному: иногда с потолка капает вода, иногда невдалеке пахнет дымом. Только до меня это все как будто не доходит. Вроде я там, а в то же время меня как бы нет. Вот мне теперь и кажется, что я всю жизнь так прожил, за чужими дверями. Знал, что за ними происходит, кому уготована какая судьба, но ничего не мог сделать. Да никто от меня ничего и не ждал. Вот и сейчас… Я ведь ничего толкового сделать не могу, Налия, я не продлю жизнь твоим родителям и ничего не изменю даже вот в этом крошечном мирке. Я в нем просто есть…