Айвар и сам понимал, что долго оставаться на посту медбрата не сможет — ему все чаще приходилось ходить с тростью, а из-за суженных зрачков стало портиться зрение и он уже плохо различал надписи на этикетках и ампулах с лекарствами. Но он продолжал ездить в больницу три раза в неделю, чтобы обучать и организовывать молодой персонал. Там к этому времени многое поменялось, в том числе благодаря церковной общине и лично Налии — чистые полы и постельное белье, нормальная вентиляция, оборудованные санузлы (на фоне других провинциальных больниц Эфиопии), кипяченая питьевая вода и сносная пища. А сам Айвар обучал младший персонал таким основам сестринского этикета, как уважение к личности пациента, внимание к жалобам и поощрение самостоятельности. Поэтому лечебный уход в его понимании всегда переплетался с наставляющим. Сюда попадали невежественные люди, которых впервые приучали есть столовыми приборами, пользоваться нормальным туалетом, чистить зубы и содержать в порядке выделенное место.
Пока Айвар был в больнице, Агарь сама в меру сил ухаживала за мужем, а в остальное время он занимался купанием и бритьем тестя, перестиланием постели, стиркой простыней, кормлением, обработкой пролежней. У Соломона еще сохранялась воля, остатки интереса к жизни и проницательный блеск в глазах, и он любил долгие беседы с зятем и прогулки, когда Айвар вывозил его в сад в кресле на колесах. В сущности они помогали друг другу: Айвару самому было легче ходить, опираясь на кресло, и во время таких прогулок они с Соломоном, отпивая сладкий чай из термоса и обсуждая новости из газеты «Аддис-Зэмэн», выглядели совсем как дряхлый отец и немолодой сын.
Однажды, пасмурным утром, когда они так отдыхали в саду, одетые в старые теплые куртки и резиновые сапоги, в калитку неожиданно вошли двое мужчин — один европейского вида, а другой эфиоп. Приглядевшись, Айвар узнал своих старых учителей, которые сочли его виноватым в беде Налии. Они успели выйти на пенсию, тихо жили где-то вне столицы с семьями и не интересовались последствиями этого дела. Однако слухи о том, что Налию полностью реабилитировали, а Айвар работал в деревенской больнице, все же дошли до них.
Пожилые медики с горестным изумлением смотрели на своего ученика, которого никак не ожидали увидеть в таком состоянии. Айвар также сохранял бесстрастное молчание и в конце концов тот, который был из России, заговорил, даже забыв поздороваться:
— Айвар, ты нас прости, если можешь, нам ведь просто было обидно за девочку. Нам очень жаль, что мы тогда тебе не поверили…