— Наверное, да: может быть, таким образом я пойму что-то очень важное…
— Нери, это невозможно понять, не живя здесь, — усмехнулся юноша. — Я могу только рассказать, но объяснить… Так вот, номинально мы не были близки: я знал, что ее нельзя трогать, — ей предстояло выходить замуж за парня, которого давно уже подобрали родители. К тому же, я сам еще тогда был… ну, ты поняла. Но она этого парня не знала, замуж не хотела, с семьей у нее были плохие отношения, как и у меня с опекунами. Так мы подружились, а потом нас стало друг к другу тянуть. И я кое-что сделал. Ну, проще говоря, я ласкал ее руками, поначалу чтобы снять боль в женские дни, а потом ей это, конечно, понравилось. И в конце концов старшие узнали об этом.
— И что тогда случилось?
— То, что и должно было: меня за это основательно выпороли, а ее… сначала убедились, что она осталась девственной, а потом обрезали и выдали замуж, как собирались. Она уехала к мужу в его деревню, и больше я ее никогда не видел. Впрочем, вскоре я и сам подался в город, потом устроился в бар и стал подрабатывать проституцией. Оказалось, что где-то доставлять женщинам удовольствие не считается преступлением, за это даже вознаграждают. Ты ведь уже сообразила?
Нерина после паузы ответила:
— Да, я и раньше много слышала про секс-туризм. Ты постоянно этим занимаешься?
— Нет, только в разгар сезона, в остальное время в бар ходят местные, но за несколько месяцев удается неплохо запастись. Впрочем, я собираюсь с этим заканчивать: надо уже когда-то и нормальную работу найти, и семью.
— Правильно, — кивнула Нерина. — Я вот только не поняла, а за что тебя избили? Ведь ты же не изнасиловал ее, не обрюхатил…
— Оказывается, ты и такие слова знаешь, — сказал Айвар и спокойно улыбнулся. — Я же говорил, Нери, что это нельзя понять не будучи эфиопом. Как раз за то, что ты сказала, мне ничего бы не было: наказали бы ее, как распутницу, опозорившую свой род. А в данном случае именно я был виноват больше, так как приучал девушку к удовольствиям, которые ей не дозволены, ей вообще не положено о них знать. В африканской провинции женщина должна рожать и кормить, а мужчина, как существо с разумом, обязан ее поучать и держать в узде, не сбивать с правильного пути. Женское обрезание, про которое ты, возможно, слышала, тоже делают именно с этой целью. Ну как, поняла?
— Поняла, но все же шокирована. Ты прав: у вас здесь совсем другой мир, — призналась Нерина, подумав, какими нелепыми этому парню, должно быть, казались ее жалобы на несоответствие ожиданий и реальности в сытой и комфортной жизни. И все же она решила сказать то, о чем подспудно думала в последние дни: